На следующий день Луиза, решив продолжить более тесное знакомство со Штефаном, увлекла его вновь на прогулку.
В этот раз они решили пойти в другую сторону и, обогнув площадь, наткнулись на стоящего городового, посмотревшего на них с явным подозрением.
«Ох, уж эти циркачи, — с раздражением думал мужчина, — шастают туда-сюда по нашим улицам. А они между прочим, как цыгане, так и смотрят, что неверно лежит. Чует мое сердце, что без неприятностей все это не закончится.»
Луиза, взяв своего спутника под руку, с гордым видом прошла мимо городового.
— Не нравимся мы ему, — со вздохом произнес Штефан.
— Ну и ладно, — махнув рукой, сказала дрессировщица, — мне он тоже не сильно нравится. Люди как посуда. Бывают глубокие и мелкие и все они нужны, но должны стоять на своих полках и использоваться по назначению.
— Посмотри лучше, какая красота…
Штефан, послушно начал вертеть головой, оглядывая окрестности.
— Да, все очень красиво, — как-то замедленно проговорил Штефан и неожиданно для себя добавил, — а Вы здесь самая красивая.
— Штефан — поморщившись, как от зубной боли, сказала Луиза, — ну, зачем было портить чудесную прогулку таким утверждением. Поговорим лучше о номере.— повернув разговор в другую сторону, произнесла женщина.
— С удовольствием. — радостно воскликнул юноша.
— Как ты думаешь, с чего надо начинать работу с хищниками? — резко повернувшись к юноше, спросила дрессировщица.
— Не знаю. — ненадолго задумавшись, ответил Штефан.
— Недолго же ты думал. — усмехнувшись ответила женщина. — Надо сначала понять, а сможешь ли ты с ними работать? Чтобы кто-то слушался тебя, ты должен научить этому себя.
— Так просто?
— Ты думаешь просто постоянно работать над собой?
— Ну, мы же циркачи и поэтому всегда тренируемся.
— Этого мало, нужны не только внешние тренировки, но и внутренние. Себя нужно закрутить ровненько, как пружину, и постараться не пережать.
— А если у меня не получится? — испуганно спросил Штефан.
— Вот это мы и должны проверить.
— Как?
— Пойдем к реке.
И они спустились по склону вниз. Берег реки обрамляли плакучие ивы, плотным забором закрывая реку от посторонних глаз. Нашим друзьям пришлось долго идти вдоль берега, чтобы найти небольшой проход в виде арки. Подойдя ближе к воде, Луиза села на корточки, с удовольствием вдыхая речной запах воды и ила.
— Снимайте обувь и закатывайте штаны. — приказным тоном проговорила она.
Штефан послушно все выполнил, и стоял, переминаясь незагорелыми, молочно-белыми ногами, как гусь. Луиза, глядя на него, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться над этим ребенком, так послушно выполняющим все, что она говорила.
— Залезайте в воду, — продолжала она им руководить, — и поймайте мне рыбу.
— Что? — переспросил юноша.
— Ры-бу. — четко проговорила Луиза.
— Зачем? — помотав головой от недоумения, спросил Штефан.
— Вы поймайте сначала, а потом я все объясню. — уже несколько раздраженно проговорила Луиза.
И Штефан начал заходить в воду. По тому, как он это делал, было видно, что этот человек не большой любитель прохладных водных процедур. Как цапля, высоко вскидывая ноги, юноша дошел до того места, где вода доходила ему до колена. Глубоко вздохнув, молодой человек, опустив руки в воду, начал пытаться «вслепую» поймать проплывающих рыб. Взбаламутив воду и распугав всех рыб, Штефан несчастный и мокрый оглянулся в сторону Луизы, как бы прося у нее помощи.
— И, что Вы сейчас пытались делать? — с ехидцей спросила Луиза.
— Ловить рыбу, как Вы мне сказали.
— Как можно «вслепую» поймать рыбу?
— А что же делать? — наивно спросил юноша.
— Отвернитесь. — повелительно произнесла дрессировщица.
Молодой человек послушно отвернулся, а Луиза быстро скинув туфли с чулками и, приподняв подол платья, зашла в воду.
Склонившись к воде, женщина внимательно начала всматриваться, пытаясь разглядеть проплывающих рыб. Со стороны можно было подумать, что она просто рассматривает водную гладь, и когда через мгновение быстрым движением руки выхватила из речных недр небольшую рыбку, изо всех сил пытающуюся вырваться, то Штефан не удержался и начал хлопать.
— Вы сейчас всю рыбу распугаете. — втайне радуясь произведенному эффекту, с притворной строгостью произнесла женщина.
— Это гениально! — восторженно произнес юноша.
— Гениальна только природа, у которой мы можем многому учиться, мой друг. — снисходительно поправила его Луиза.
— Вот, что вы думали, когда начали ловить рыбу?
— Ничего не думал, — с недоумением ответил Штефан, — рыбу ловил.
— Думать нужно всегда. — с интонацией строгой учительницы ответила женщина. — Нужно всегда очень серьезно относиться к тому, что делаете. Вы же сосредоточенны, когда выполняете свои акробатические трюки, так и здесь, подобно коту, охотящемуся за мышью, нужно приложить все усилия, чтобы получить результат. Нужно верить в победу и тогда все получится.
И Штефан под руководством дрессировщицы снова и снова ловил рыбу. Часа через два, совершенно мокрый и обессиленный акробат, посмотрел на женщину несчастными глазами и она, сжалившись, предложила продолжить занятия на следующий день. Повеселевший от этого, юноша с жаром согласился и, когда оделся, они быстро пошли домой, чтобы переодеться в сухое.
Сидя у себя в комнате Луиза думала о том, что сегодня она была похожа на бабушку Суви, которая когда-то так же ее учила.
«Бабушка Суви жила по законам природы и, стараясь дарить добро, пыталась и меня научить этому… — размышляла женщина, — а, что я могу рассказать этому мальчику, который так трогательно в меня влюблен? За все эти годы мне никому не хотелось делать что — то хорошее. Люди злы и жестоки, они обижают слабых и не помнят добра… Навидалась я этого за всю жизнь.
Ты не должна об этом думать, — мысленно отвечал ей голос бабушки Суви, — каждый может нести только свою ношу. Только люди постоянно оглядываются на других. Ни одна птица, и ни один зверь не делает этого. Птицы, как высиживали птенцов, так и продолжают это делать, не оглядываясь на кукушек, подбрасывающих своих детей в чужие гнезда. Природа бесконечно мудра, а люди не хотят даже задуматься об этом.
Но ведь очень больно терять тех к кому привязался, — продолжала начавшийся диалог Луиза. — ты прорастаешь в них, и потом приходится отрывать уже вросшее с плотью и кровью.
На пораненном теле березы вырастает лечебный гриб — чага, приносящий добро людям, — отвечала бабушка Суви, — в твоем израненном сердце тоже может появиться необыкновенное.
Если только не умру от его разрыва. — с горечью произнесла Луиза. — Мне кажется, что у меня совершенно нет сил и я не переживу еще одной потери.
Сосны плачут от нанесенных им ран, — проговорила бабушка Суви, — и их слезы, падая в воду, превращаются в прекрасный янтарь. Не бойся плакать, и ты многое сможешь вынести.
Хорошо, — подытожила Луиза, — я обо всем этом подумаю.»
И она легла отдохнуть перед выступлением.