Если ты маленький, греческий мальчик, возрастом от одного до четырех лет (иногда пяти), то ты находишься в своем полном праве не слушать родителей, дедок и бабок, драться с ними руками, ногами и подручными средствами, плеваться, щипаться, орать, как резаный, катаясь по полу и дрыгая ногами. Тебе можно все и даже более: разбрасывать по столу и на пол еду из тарелки, саму тарелку и все до чего дотянутся руки на столе. Нет предела совершенству.
Еще ты можешь валить в штаны (подгузник), категорически отказываясь от горшка и ходить целый день с Пепилой (соской) в блестящих, белых, молочных зубах. Греческие бабушки на этот счет не заморачиваются, проще сменить подгузник, а пепила мешает громко орать – только в вполголоса. Родителям – это … тем более. Такова традиция. Культ детей, доходящий до безобразия. Вот и бродят за руку с родителями по улицам, магазинам и ресторанам с полным мешком за собой и соской во рту перезревшие младенцы, у которых уже усы начинают пробиваться (шучу).
Наше сокровище, трех лет от роду, частично соответствует перечисленным параметрам, но не самый буйный в большой греческой семье (знаком с его двоюродными братьями). Однако приводить чадо в чувство, сообразно наших традиций воспитания, мне категорически запрещено. Моя капитанская железа еще не высохла окончательно и каждая наша встреча (в отведенные нам два дня в неделю) тяжкое испытание сознания, привыкшего к порядку и предсказуемости. Терапевтическое средство в виде тапка до сих пор не помогало, так как ему не пробить японский подгузник. Ждать до пяти лет, когда сдадут в школу (preschool), в сообщество себе подобных, где они естественным образом самонейтрализуются от совместного общения – не доживу.
Русская бабушка терпеть такое безобразие не смогла и волевым усилием в течение трех месяцев заставила-таки пользоваться горшком. Перестала одевать подгузник и прием сработал. Настал мой черед. Теперь тапок начал проявлять свои воспитательные свойства в полной мере, и я уже далеко продвинулся в разъяснении понятий «что такое хорошо и что такое плохо». Но я хотел большего, хотел славы избавителя внука от соски. Применяемые мною известные средства результатов не давали, увещевания и уговоры тоже не помогали.
Помог сосед – сумеречный немецкий гений, регулярно наблюдавший отлов сбегавшего со двора внука. Он предложил привязать соску к гелиевому шарику и «проводить ее на небо... оттуда не возвращаются...». Идея меня захватила, но требовала усовершенствования, чтобы снять впоследствии с себя, с деда все обвинения. Начали упражнения в доме. Шарик на длинном шнуре застывал под потолком и внучило, с хохотом, доставал ручкой соску и снова вставлял ее в рот.
Пригласил внука во двор, «посмотреть на котят». Внучок, не ожидая подвоха, одной рукой придерживая шнурок, отправился на улицу. Не увидя котят повернулся ко мне, шнурок отпустил, хотел что-то спросить. Шарик весело рванул вверх, дернул соску изо рта и была она такова. Изумление на лице внучка словами не описать. Стоял, провожая глазами улетавшую Пепилу. Когда шарик скрылся за деревьями грустно заметил – Улетела. Весь вечер, до отхода ко сну вспоминал и печалился. Соски в постель не требовал, ведь сам видел, куда подевалась. Надо идти закреплять успех стишками Агнии Барто.