Минутой позже он опять выглянул, на этот раз уже с биноклем. Указательный палец Людмилы Павличенко инстинктивно дотронулся до спускового крючка. Грянул выстрел. Немец выронил из рук бинокль, клюнул носом.
Элеонора Рузвельт была очарована советским снайпером и пригласила ее в поездку по Соединённым Штатам. Выступая на митинге в Чикаго, Павличенко вдруг сказала: «Мне 25 лет. На фронте я уже успела уничтожить 309 фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!» - имея в виду, что союзники тянут с открытием Второго фронта.
Статья, опубликованная в газете КРАСНАЯ ЗВЕЗДА 31 мая 1942 г., воскресенье:
ДЕВУШКА С ВИНТОВКОЙ
Со стороны это было похоже на представление в кукольном театре. Немец сидел за ширмой из густых непролазных кустарников и разыгрывал целую комедию. Сначала он выставил вперед металлическую каску. Ржавая, с помятым козырьком, с пробоиной в левом углу, каска то лежала неподвижно, то вдруг принималась прыгать, как заводная.
Потом Людмила Павличенко увидела, как возле одинокого тополя словно из-под земли выросло искусно сделанное чучело немецкого солдата. На нем была темно-зеленая шинель, пилотка-пирожок, бурые ботинки, нарочно запачканные грязью. И даже винтовку этот тряпичный воин держал с той непринужденностью, которая отличает живого человека.
— Форменный балаган. — подумала про себя Павличенко и вслух сказала: — Ну, товарищ наблюдатель, готовься. Еще часок, и немец не выдержит.
Действительно, вскоре кусты зашевелились. Фашистский корректировщик осторожно приподнял голову, уперся ладонями в бруствер окопа, прислушался и скрылся. Минутой позже он опять выглянул, на этот раз уже с биноклем. Указательный палец Людмилы Павличенко инстинктивно дотронулся до спускового крючка. Грянул выстрел. Немец выронил из рук бинокль, клюнул носом.
— Сто пятьдесят восьмой. — деловита произнес наблюдатель, вытаскивая записную книжку.
Ночь Людмила Павличенко провела в блиндаже у пулеметчиков. Примостившись на земляном полу, она укрылась шинелью, положила под голоду неразлучную винтовку и задремала. Где-то на фланге ухали немецкие орудия. Почти без перерыва били минометы. Жидкий настил землянки дрожал от ударов взрывной волны. Но девушка даже не шевельнулась. Охота за вражеским корректировщиком, длившаяся восемь с половиной часов, вконец обессилила ее, и она спала, ничего не слыша, крепко, без сновидений.
Утром, чуть рассвело. Людмила вновь отправилась на пост. Места были знакомые: лес, овраг, вытоптанный виноградник, поляна в форме правильного круга. Ничто пока не угрожало ей. И все же по старой спайперской привычке она то уходила далеко в кусты, то двигалась, полусогнувшись, то долго и внимательно осматривала каждый бугорок. Предосторожность оказалась не напрасной. Почти у самой цели над Людмилой просвистела пуля, следом — вторая, третья, четвертая. Стрелял немецкий автоматчик.
Девушка отскочила в сторону, плашмя упала на землю и стала наблюдать. Трофейный цейсовский бинокль помог ей разглядеть едва приметный след на скате высоты. Не сводя с него глаз, Людмила подползла вперед и скоро обнаружила фашистскую засаду. Пять автоматчиков лежали у дороги, по которой шло снабжение нашего полка боеприпасами и продовольствием. Прицелившись, Павличенко наповал убила одного немца. Остальные бросились бежать, но тут же опомнились, вернулись и открыли бешеный огонь.
Пули падали и спереди, и сзади, и с боков. Плотно прижавшись к земле, Людмила взяла на мушку того немца, что стрелял из воронки от снаряда. Немец смешно взмахнул руками и застыл на месте. Ползком она сменила позицию, прицелилась и уложила третьего автоматчика. Оставшиеся в живых два немца отказались от поединка. По кустам, по балкам они рванули назад. Людмила послала им вдогонку две пули и убила еще одного. Пятому удалось скрыться.
Тогда девушка встала. Она, не торопясь, отряхнула пыль и начала собирать трофеи. К вечеру Павличенко явилась в батальон с четырьмя автоматами, с десятком обойм, с внушительной пачкой солдатских писем. Ноги ее подкашивались от усталости, во всем теле она чувствовала ломоту. Сидя в блиндаже, Людмила вспомнила профессора истории, у которого перед войной консультировала свою научную работу о Богдане Хмельницком.
— Представляете, дорогая? — говорил профессор. — Кругом враги, на каждом шагу смертельная опасность, а наш герой спокойно курит казацкую люльку, и в глазах его ни тени испуга, и сердце его, будто закованное в латы, бьется ровно—удар за ударом.
«Мне бы такое сердце, профессор», — с усмешкой подумала Людмила и уснула. Опять ухали немецкие орудия, дрожал непрочный настил землянки, строчили пулеметы. И опять она спала крепко, без сновидений. На рассвете ее и снайпера Леонида Киценко вызвали к командиру роты. Разговор был короткий. Наши разведчики обнаружили командный пункт противника. Нужно подобраться к нему возможно ближе, выследить и уничтожить офицеров.
Над фронтом висел тяжелый, непроницаемый туман. Снайперы обошли лощину, пересекли поле и углубились в лес. По ту сторону леса они залегли. Туман поредел, и Людмила увидела тонкие нити телефонных проводов. Почти одновременно Леонид Киценко заметил на гребне высоты поджарого немецкого солдата с большим чайным подносом. Снайпер — не только отличный стрелок, он еще зоркий наблюдатель и внимательный разведчик. Проследив, куда ведут провода и куда идет солдат с подносом. Людмила точно засекла вражеский командный пункт.
Теперь оставалось ждать. Оба снайпера выдвинулись метров на 50 вперед и притаились. Они ни о чем не говорили и ни о чем не думали. Как охотник подстерегает дичь, так Людмила Павличенко и ее товарищ молча, сосредоточенно подстерегали немца. У бокового входа в офицерскую землянку остановились два солдата. Людмила шепнула своему напарнику «пора». Прозвучали два выстрела, и солдаты рухнули на землю. К ним подбежал усатый унтер. Раздался новый выстрел—унтера постигла та же участь.
Некоторое время в лагере противника царило затишье. Трупы валялись у самого входа в землянку, но никто не решался подобрать их. Наконец, дверь полуоткрылась, и на пороге показался рослый офицер. Людмила прицелилась, выждала, пока офицер вышел наружу, и выстрелила. Немец опрокинулся навзничь. Очевидно, это была важная фашистская птица. К убитому бросилось несколько человек. Тотчас вслед им полетели пули, и еще три немецких оккупанта нашли себе могилу на нашей земле.
Меткий огонь снайперов взбесил врага. Заговорили минометы, установленные рядом с командным пунктом. Людмила Павличенко перебралась на запасный пост. То же самое сделал ее напарник. Они не прекратили огня даже тогда, когда мина упала в десяти метрах. Фашистское гнездо было разворочено. Потеряв группу офицеров — наблюдателей и связных, немцы удрали.
Так проходит день за днем. Героическая комсомолка Людмила Павличенко, еще до войны окончившая снайперскую школу, добровольно вступила в ряды действующей Красной Армии. Здесь она стала первой помощницей бойцов и в обороне, и в наступлении. Историк по образованию, воин по складу души, она воюет со всем жаром своего молодого сердца.
На досчатой стене землянки висит плотный лист бумаги с золотым тиснением:
«Диплом.
Дан старшему сержанту Павличенко Людмиле Михайловне в том, что она является снайпером-истребителем немецко-фашистских оккупантов.
По данным на 6 апреля 1942 года, тов. Павличенко уничтожила 257 фашистов.
Военный совет N армии»
Девушка смотрит на диплом, на верную винтовку с телескопическим прицелом и говорит просто:
— Будет больше. (Л. ОЗЕРОВ).
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "Красная звезда" за 1942 год. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.