— Это значит дергать Смерть за усы, но... Каа, ты и вправду самый мудрый во всех джунглях.
— Так говорили многие. Смотри же, если собаки погонятся за тобой...
— А они, конечно, погонятся. Хо-хо! У меня под языком набралось много колючек, найдется что воткнуть им в шкуру!
Р.Киплинг. Маугли (пер. Н.Дарузес)
Давно не писал. Не вижу смысла делиться своим неудачным опытом и делать бесплатную рекламу тому, что не оставило никакого следа в моей памяти. Давящая пустота. И в чтении, и в просмотре кинофильмов. Скука. Наверное, надо, как говорил один советский публицист, «почистить кровь» Пушкиным, Толстым или ещё каким-нибудь действительно великим писателем. Не знаю вот только, с кого начать. С Тургенева? Чехова?
Ну а пока я выбираю и сомневаюсь, немного расскажу о своих наблюдениях. Мнение это сложилось не вчера, вполне обдумано и практически выстрадано.
Дело в том, что, несмотря на множество всяких там курсов, мастер-классов и наличия феноменального литинститута, отечественные писатели из года в год изобретают велосипед. Я не имею в виду графоманов, которые могут азами техники овладеть с помощью вышеназванного. С ними всё понятно. У них даже есть свои читатели. Всеядные, непритязательные, доверчивые. То есть нормальные. Мне интересно, что происходит с теми, кто может писать интересно, образно, не побоюсь этого слова, художественно. Что в центре книг неоклассиков? Приключения! Приключения? Не проблемы бытия, а приключения? Ну, или проблемы бытия на фоне приключений. Или наоборот. Смотря чего больше. Не растрачивают ли мастера слова свой талант впустую? Да нет. Наверное, так они готовят базу для будущего рывка вперёд русской художественной литературы. Опять весь мир удивим. Научим жить. И творить. Вы в это верите? Я что-то сомневаюсь. «А Андрон у нас завсегда сумлевается», – метко подметили герои Анатолия Иванова. Кстати! Вот вам первый показательный пример того, как мастер слова, выбрав объездную дорогу в лёгкий жанр, так и не попал туда, куда нужно, то есть в классики. Почти классик? «Только почти», – процитирую ещё одного полуклассика, К.Панфилова, чей талант тоже мог бы привести на Парнас…
Не буду сегодня ни о Е.Водолазкине или А.Сальникове, ни о Г.Яхиной или Д.Рубине, ни о Б.Акунине или Алексее Иванове. Как-нибудь в другой раз. Может быть. Как говорила тётушка Чарли из Бразилии: «Я тебя поцелую. Потом. Если захочешь».
Под руку попались две аудиокниги талантливых современных авторов (очень талантливых): «Магазин работает до наступления тьмы» Дарьи Бобылёвой (озвучка самой Д.Бобылёвой – замечательной чтицы, кстати, причём не только своих, но и чужих книг) и «Чудо, тайна и авторитет» Екатерины Звонцовой (озвучка С.Горошко, тоже неплохая, пожалуй, особенно интересная тем, что мужская).
Всё здорово. Первая в лучших традициях юмористического фэнтези. События развиваются сразу, как люблю. Интрига. Запоминающиеся персонажи. Немного мистического тумана. Вот-вот из него проступит светлый лик Ольги Громыко… Но вдруг автор вспомнила, что есть художественная литература. И вместо воронки, втягивающей в себя читателя, возникла статуя Критического Реализма. Вот он ты какой, Каменный Гость!
А пока читатель приходит в себя, получив удар под дых, он получает множество разнообразной информации. Наверное, нужной и полезной. Но от обилия незапоминаемой. Впрочем, конечно, кто-то это способен в себя вместить. И сохранить. И даже осмыслить. Зачем-то. Мы ж читаем, чтобы развиваться. Чтобы думать. Вмещать, сохранять, осмыслять… Когда читаем художественную литературу. А когда читаем другое? Детективы, фэнтези, приключения… Или можно смешивать жанры? Смешивать? В России? Да любой дурак скажет, что, если смешивать, голова будет болеть. Думаете, это не про книги? Не про книги. Изначально. Но ещё как про книги! Если вдуматься.
Это какой-нибудь Рафаэль мог (по легенде) расплатиться за выпивку, нарисовав шедевр на столе. Умел смешивать. Иностранцы умеют. Они и оперетту изобрели – тот ещё синтетический жанр лёгкого с великим. А мы, хоть и считаем себя изобретателями всего-всего на свете, ничего такого не изобрели. Пока. Но пытаемся постоянно. И вмятина на лбу от тех же грабель, которую никакой пластикой уже не исправить. Потому что не изобретаем, а совершенствуем чужое. Часто взяв, не прося разрешения.
В общем, Д.Бобылёва поиграла немного в Сусанина, поводила нас по лесочку художественной литературы и вновь вернула на прежний путь. На лёгкую дорожку, так сказать. И вновь сюжет заиграл свежими, занимательными красками. Даже и не заметил, как всё закончилось. Как говорится, приятно было познакомиться. И не менее приятно расстаться. Сразу вспомнились пророческие слова Н.Гумилёва о рабочем: «Кончил, и глаза повеселели». Лишь подозрительно блеснули во тьме налитые бока «содомских яблок», на которых остановился взгляд героя книги. То ли ещё будет.
Ещё не дослушав, я начал задумываться совсем не о тех вещах, к которым временами подводила меня как читателя автор книги. Главная мысль – зачем? Зачем всё это? Останется ли это в веках? Или такой недюжинный талант дан, чтобы порадовать горстку современников, не способных оценить его по-настоящему? Пример вхождения в храм искусства через подклеть некогда продемонстрировал не кто иной, как Н.В.Гоголь. Его «Вечера на хуторе близ Диканьки» были громом среди ясного неба. Были и остались единственным на сегодняшний день достойным примером смешения лёгкого жанра с классикой. Но тогда слишком много разных факторов на триумфальное вхождение повлияло. Сейчас их нет. Сейчас жанры имеют чётко очерченные границы. А художественная литература не имеет развития. И пока вряд ли кто способен дать толчок этому развитию. Как там у Фета? «Одним толчком согнать ладью живую с наглаженных отливами песков…» Или с засиженного мухами пьедестала. Тут, пожалуй, и сотни бурлаков недостаточно будет, чтобы вросшую в землю ладью классической литературы с места сдвинуть. А уж тем более одной женской нелошадиной силы, ещё и направленной, судя по всему, в сторону заманчивого берега. Там, на берегу, всякие там контракты с издательствами, премии – одним словом, признание. А в реке, озере, море что? Водовороты, неизвестные течения, мели, пираты, мины и т.д. И карты ведь преимущественно не современные, а старинные, с ятями и ижицами. И белыми пятнами. Невольно встанет вопрос: стоит ли плыть в неизвестность? Особенно под грохот палящих с пристани пушек, которые, как известно, «кораблю пристать велят».
Перед тем как натянуть алые паруса, надо убедиться в наличии ждущей их Ассоли. Об этом любой Грей вам скажет. Если спросите. А если не спросясь… Ждите углубления ямки на лбу, оставленной загодя побронзовевшей от времени ручкой грабель. Ах да! Мы на них наступаем – мы по ним ходим. Национальная традиция. Кто-то по горящим углям – а мы по стоящим граблям. Или всё-таки правильный выбор будет сделан?
И неожиданно размышления над судьбой русской литературы продолжились во время прослушивания другой книги. Совершенно другого автора. Какое-то эхо. Мистика!
Итак, вновь великолепно написанная и замечательно озвученная книга. Талантливейший автор. Талантливейшая! Совсем о другом и совсем по-другому. Это не юмористическое мистическое фэнтези, а психологический детектив в атмосфере России конца девятнадцатого века. И вот тут щёлкает тумблер. О прошлом великий писатель пишет, когда величие прошлого затмевает серость настоящего. Либо для того, чтобы, абстрагировавшись, осмыслить современные проблемы. Но ведь это не исторический роман и не роман-эпопея, а лёгкий жанр, где сюжет важнее поэтики и проблематики. И слышен барабанный стук отполированных от частого применения грабель. Никто не воскликнет: «Новый Гоголь родился!» Это уже было сказано ранее. Про не любимого Ольгой Батуриной Достоевского. Значительно ранее, естественно. А главное – с надеждой. Сейчас новый Гоголь никому не нужен. Или так кажется?
Продолжается вечный спор о том, какой должна быть литература. А пока читатели и критики спорят, таланты зарываются в землю. Сами себя закапывают. Глубоко. Всерьёз. Одно непонятно: хотят ли они сами этого? Или им кажется, что они создают шедевры?
Кстати, о Достоевском. Он сам признавал, что порой находил основу фабулы будущей книги в газетных криминальных хрониках. Набоков и Бунин даже уличали произведения великого классика в явном, по их мнению, сходстве с бульварными романами. Как говорится, ну-ну. А вы читали рассказ Бунина «Петлистые уши»? Многие критики небезосновательно считают его пародией на «Преступление и наказание». Ну, мало ли кто кого не любил. А у писателей-дворян всегда были особые счёты с писателями-разночинцами. Фашизм, как известно, не всегда имеет национальную привязанность. Была бы ненависть как идея…
Простите, отвлёкся. Если вы дочитали до этого момента моего позора, продолжу. Остальные, наверное, уже или где-то в другом месте Дзена, или разбрасывают камни в комментариях. Пусть. Но прямые оскорбления удалю.
Возвращаюсь к книге Е.Звонцовой. История как фон, причём вымышленный автором, – приём старый. Самый знаменитый в данном направлении – А.Дюма. Мушкетёры, графини, королевы – пёстрая толпа его героев давно и успешно орудует в мировой литературе. Некоторые наивные читатели по романам Дюма историю изучают. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Или не вешалось. Кому как нравится. Автор «Чуда, тайны и авторитета» тоже заботится о детях. Всё ради них. Потому и не закрыт гештальт со слезой ребёнка ещё со времён Достоевского. Вот только непонятно, зачем к временам Достоевского обращаться, когда проблема в том же подвешенном состоянии и поныне. Неужели автор лучше знает то время? Или в своём понаставлено грабель, как мин?
Вот разные авторы и по жанрам, и по слогу, но уж очень похожи звуки от бьющих в одни и те же места грабель. Хотя различий всё-таки полным-полно.
Например, у Д.Бобылёвой лирические отступления начинаются не сразу, а после заманивания читателя динамичным сюжетом. Е.Звонцова же начинает не с кондачка, а с долгого, вдумчивого введения. Невольно вспоминаешь знаменитые гоголевские строки о птице, навечно застывшей на пути к середине Днепра. Одна заманивает – другая отпугивает. Это вам не Сусанин. Это отбраковка. Кстати, в далёком году, в лето смерти Цоя, я на своём опыте познал, в чём разница между отбраковкой и разбраковкой. Как пела популярная тогда группа «Любэ»: «Клетки, клетки, клетки…» А на консервном заводе, что и поныне, говорят, стоит на правом берегу Лабы, мы слышали иное: «Сетки, сетки, сетки…»
Естественно, ирония Д.Бобылёвой, уместная в общении с нечистой силой не только в окрестностях Диканьки, отсутствует там, где речь идёт о смерти детей. Не при Д.Донцовой будет сказано. В романе Е.Звонцовой мы имеем дело не с мистическими силами, а со злом конкретным. Зло с человеческим лицом. Хоть и смертное, но, пожалуй, не менее страшное, чем какие-нибудь бессмертные упыри. А финал ещё и намекает недвусмысленно на то, что это зло ещё и не менее вечное. И не потому, что, например, «ангарский маньяк» Попков до сих пор ещё жив, хоть и пойман. Чикатило казнили. И этот умрёт. Но были до них другие. И, увы, будут. И это зло более чем реально.
Наверное, автор романа обращением к далёкому прошлому хотела подчеркнуть факт этой вечной актуальности зла. Не знаю. С подробностями творческого замысла незнаком. Только выдвигаю гипотезу.
И напоследок ещё одну, если позволите. А что, если бы Екатерина Звонцова написала о настоящем времени? Может, новые «Братья Карамазовы» появились бы, а не очередной проходной детективный триллер с претензией на серьёзную литературу? А ведь это почти серьёзная литература. И не только потому, что о серьёзном. Написано-то хорошо, художественно. Но о чужом мире. Как "Ганц Кюхельгартен". А не как "Вечера на хуторе близ Диканьки" или "Тарас Бульба". И Дарья Бобылёва, и Екатерина Звонцова – настоящие мастера Слова. И вот это вызывает саднящую душу боль. С чем идти в будущее? С грузом обид на прошлое? Или, наоборот, с гордостью за него? Но без настоящего не получится. Что, стыдно за него? Не в то время и не там мы родились?