Жаркое летнее солнышко, наконец-то, само утомилось от собственного свечения, горения и доброты, решив, что пора отдохнуть. Оно по плавной дуге отправилось туда, где спят все. Даже оно. Наверное. Попутно кутаясь в пушистые облака, мгновенно окрашивающиеся во все оттенки багрянца.
Ягуся с Баюном, утоптавшись за день, присели к самовару.
Ягуся только, только налила себе чашечку пышущего даром и ароматами трав чайку, как её рука дрогнула, она поставила осторожно чашку на стол, и кинулась к окошку.
Через их полянку неслась,…катилась…тьху ты, не знаешь, как и сказать! Странная конструкция. И что она делала, доподлинно понять было сложно. Она катилась, подскакивала, перескакивала.
При этом как-то странно скрипела, ворчала и издавала ещё более странные звуки, очень похожие на хрюканье. Хотя…может, и не похожие.
На верху этой конструкции торчали три довольных поросячьих пятачка.
За конструкцией со счастливым воем детей, оставленных без родителей, с гиканьем и криками, « а ту!» и «хватай!» и «лови его!» неслись три богатыря, Иван царевич, серый волк, и невесть как вырвавшийся из-под опеки внучки, Соловей. Да, да, тот самый, который разбойник.
Ягуся, смешно раскрыв рот, и распахнув глаза шире некуда молча, смотрела на всё это действо.
Потом медленно, еле удерживаясь, чтобы не начать тереть глаза, повернулась к Баюну.
Тот перестал кокетничать с миской сливок и колечком колбаски, и лениво махнул лапкой:
- А! Это они всяких токшоумявов насмотрелись, и решили бой реконструировать. Помнишь, тот самый, когда они Горыныча по полю морковки гоняли. По его собственному.
- А где Горыныч? – сумела выдавить из себя Яга.
- А он после того, как Илюша на бои без правил выучился, сказал, что пока ему, Горынычу, железные штаны не выкуют, огородное им растение, а не в играх!
Так они не растерялись, договорились с Вакулой, кузнецом, ты ж помнишь, какой он искусник. Он им эту конструкцию и выковал, - Баюн махнул хвостом в сторону окна, откуда продолжали нестись дикие, счастливые вопли взрослых мальчиков.
А управляют ею три поросенка, на шестилапом приводе,- продолжил хихикая Баюн, - они там педали крутят. Постройнели. Подтянулись. Кубики на животе нарисовались.
Так они сказали, что, когда ента самая реконструкция богатырям и иже с ними надоест, в модели подадутся.
Волк к ним в антрепренеры пошел. Ищет пока в свободное время нормальных модельеров. Не авангардных. Потому что, поросята сказали, что стрессов им уже по самые пятачки хватило!
Яга, переваривая все новости, хлебнула чая, и закашлялась. Чай пошел не в то горло.
Баюн, похлопывая её по спине, утешал:
- Да ладно тебе, Ягуся! Чем бы мальч…мужчины не тешились, лишь к нам на пироги не часто забегали!
А то на них, после такого-то не напасешься!
Вечер плавно перетек в раннюю ночь. Ягуся с Баюном ждали, когда утихнут вопли вдали.
Звезды, под ручку с луной, с великим удивлением смотрели на всё, что творили взрослые, солидные дяденьки.
Некоторые даже с бородой.
Смотреть на то, что вытворяют тетеньки на тех самых токшоумявах, звездам было жутковато.