Джек Эшфорд, незаменимый музыкант, чье имя не указано ни на одной пластинке легендарного лейбла, едва ли не последний живой участник инструментальной группы The Funk Brothers....
Не басист, не гитарист, не саксофонист, не клавишник, и даже не барабанщик, по-царски восседающий на троне за установкой.
Мистер Эшфорд отвечает за перкуссию, дословно "постукивание". А это древнейший, если верить специалистам, способ звукоизвлечения человеком. То есть, мелодиям предшествовали ритмы, требующие словесной расшифровки.
Не эмоция, а тревожное ожидание момента, когда её можно будет выразить в виде комбинации еще не поименованных нот. C этого стартуют Where Did Our Love Go и Baby Love хитовые близнецы The Supremes. Идет отсчет нового времени, происходит покорение мира.
Вначале было не слово, а пульс, под гипнозом которого в конце концов подал голос первый вокалист. И, чем черт не шутит, может, может быть показателем высшего пилотажа и является реконструкция этих утраченных "демо" силой интуиции, как это делает Марвин Гэй в паузах между мольбой и угрозой.
Эшфорд следит за пунктуацией. Одна из его задач - расстановка точек и запятых, акцентирующих нюансы повествования, чей плавный ход поддерживает ритм-секция.
Другая - создание климатического фона, подобно шелесту листопада, шуму дождя и стрекотанию кузнечиков, по которым распознаются времена года: It's Cold Day in Hell...
Арсенал широк - от ритуальной африканской экзотики до простых хлопков, без которых невозможно представить ряд знаковых песен Битлз, в первую очередь покорившую Америку I Want To Hold Your Hand.
Но, наиболее востребован тамбурин. Банальный бубен дворовых торжеств моего детства.
Обычно на такие вещи мало кто обращает внимание целенаправленно, хотя от них подчас зависит львиная доля магнетизма той или иной композиции.
Панически громкой, как Nowhere to Run или War Эдвина Старра. Томительно страстной, как Someday We'll Be Together и Ooh, Baby, Baby, которую сквозь скрипичный трепет едва заметно гальванизирует чувственная дрожь виброфона.
Проверка пунктуации включает исправление ошибок, которыми бравируют, в которых каются голоса поющих звезд Мотауна. И какие это голоса!
Корректируя чужие исповеди, маэстро Эшфорд работает молча, ему нельзя подпевать, и совсем гиблое дело прогнозировать, каким будет его следующий шаг, ход его шахматной мысли гроссмейстера.
Услышав в песне Temptations росчерки трещетки гуиро, никто не падает в обморок, однако эффект достигнут.
Улавливая перенасыщенный лиственный гул в руладах Four Tops, я машинально закинув голову, любуюсь вершинами деревьев, которых нет.
"Там бубна звон" - ключевая фраза нэповского романса могла бы стать девизом "Мотауна", не менее емким, чем триумфальное The Sound of Young America.
Недаром создатели Reach Out (I'llBe There) говорили о "русском колорите" этой песни века.
Именно оттуда этот искрометный атрибут детройтских колдунов и шаманов проник в такие шедевры, как Drive My Car, Paperback Writer, We Can Work It Out и много куда еще - сквозь тьму веков.
Jack Ashford (18. V. 1934)
