Всем читателям моего канала давно понятно, что я не отвечаю на поставленные таким образом вопросы. И сейчас я сформулировал этот вопрос так однозначно специально для того, чтобы еще раз напомнить, что я предлагаю не прямые рецепты (этого бы я никогда не стал делать), а примеры из культуры, образы из художественных произведений. И эти образы могут помочь. Они не действуют без читательского усилия, без личной заинтересованности, без сосредоточенности.
У Заболоцкого есть стихотворение «Прохожий». Вот его начало:
Исполнен душевной тревоги,
В треухе, с солдатским мешком,
По шпалам железной дороги
Шагает он ночью пешком.
Уж поздно. На станцию Нара
Ушел предпоследний состав.
Луна из-за края амбара
Сияет, над кровлями встав.
Это послевоенное стихотворение, но написано оно в 1948 году, т.е. не сразу после войны, поэтому лирический герой может быть не только солдатом, а, например, бывшим заключенным, возвращающимся из ссылки. Он один, у него ничего нет, поезд ушел. Ночь. И человек исполнен душевной тревоги. Это очень мощный стресс. В каком-то смысле у человека ничего нет, кроме времени и пространства:
Свернув в направлении к мосту,
Он входит в весеннюю глушь,
Где сосны, склоняясь к погосту,
Стоят, словно скопища душ.
Герой попадает на кладбище, но не в царство смерти, а, как будто бы выпадает из привычного контекста и открывает дверь, ведущую к покою:
И в темном чертоге вселенной,
Над сонною этой листвой
Встает тот нежданно мгновенный,
Пронзающий душу покой.
Тот дивный покой, пред которым,
Волнуясь и вечно спеша,
Смолкает с опущенным взором
Живая людская душа.
Живая душа сталкивается не столько со смертью, сколько с вечностью. И успокаивается. Смолкает. Как будто бы распрямляет морщины. И вот невероятный финал стихотворения:
А тело бредет по дороге,
Шагая сквозь тысячи бед,
И горе его, и тревоги
Бегут, как собаки, вослед.
Последняя строфа возвращает нас и к началу стихотворения и к моему вопросу, вынесенному в название. Тревога сменилась покоем, но беды никуда не делись:
Шагая сквозь тысячи бед.
Что же произошло? Заболоцкий мягко и тактично разделяет тело и душу, вечность и рутину, высокое и низкое.
А тело бредет по дороге.
Смолкнувшая душа смотрит на свое тело со стороны и видит общую картину человеческой судьбы:
И горе его, и тревоги бегут, как собаки, вослед.
Тело бредет, а собаки бегут, но не догоняют! Но и не отстают.
От бед избавиться нельзя, но держать дистанцию между собой и этими «собаками» - возможно.