Минуты, что Олег, раздираемый разрозненными чувствами и угрюмыми мыслями, просидел на продуваемом полу, прижавшись к стене коридора и закрыв лицо руками, мучительно тянулись и казались ему вечностью. Перед глазами проносились одна за другой их встречи с Ниной и разговоры, и он то мечтательно улыбался сам себе, то горько плакал, то нервно усмехался, то бессильно злился…
Вот они едут на съёмную квартиру Нины и Антона после убийства того.
— Я не хотел вас огорчать, поэтому не говорил, — умолчал Олег тогда, что Антон был с любовницей накануне.
— Вы меня не окончательно огорчили? Мы будем развиваться в этом направлении? — съязвила ему в ответ Нина от обиды.
И так у них и пошло-поехало с самого начала в отношениях — на взаимных колкостях и претензиях, непонятных недомолвках и разногласиях, безудержной страсти обоих и трепетной нежности, доброжелательной иронии и роковом влечении друг к другу.
«Да, милая, я с момента нашего знакомства то и дело огорчал тебя, и преуспел, кажется, в этом. Вон коллеги и те заметили, осудили меня, что я обидел и предал тебя. Ниночка, я всего лишь растерялся и проявил малодушие! Я же просил тебя остаться и не идти на попятную!», — заметил Олег Нине, горестно сознавая, что она его не услышит.
Сослуживцы не то, чтобы осудили Немцова, но поступок его не поняли. У них никак не укладывалось в головах, почему учительница Панфилова разбитая, в слезах покинула отделение СК, ведь ей хотели дать награду за помощь в поимке особо опасных преступников и предвещали им с майором скорую свадьбу, некоторые и вовсе разошлись в фантазиях и принялись нянчить маленького будущего наследника СК. В то время как нежданно-негаданно воскресшая бывшая невеста с запятнанной репутацией вчерашней проститутки и с мутной связью с маньяком Гнедым, выдавшая свою сестру за себя, невинно погибшую в итоге, обосновалась у Немцова и светилась от счастья, выставляя на всеобщее обозрение в социальных сетях, как они славно снова живут вместе.
Пока Олег мчал в отделение, то был преисполнен энтузиазма, что сослуживцы из солидарности на раз-два помогут ему отыскать Ниночку, заодно дружно снимут её с поезда или вытащат из автобуса, а потом проскандируют им торжественно: «Горько!». Но все отвернулись от него, и запал в нём иссяк. Олег никак не ожидал, что его замешательство при встрече с Юлией после их разлуки спишут на то, что он решил остаться или воссоединиться с ней и поэтому отпустил Нину. Немцов видел ситуацию иначе, изнутри, шире, в то время, как остальные, смотрели со стороны, под своим явно острым углом. «Надеялся в душе на воскрешение усопшей возлюбленной», — злобным гомерическим эхом донеслись до Олега слова сестры, и он вздрогнул от презрительного холода окружающих.
Когда же память услужливо подсунула Олегу их с Ниной встречу в допросной после убийства Змея, он заскулил от нестерпимой душевной боли, боли...несравнимой с любым пулевым ранением, коих выпало на его долю предостаточно. Панфилова тогда молчала на допросе и была готова взять вину на себя опять, как и в случае с убийством Денисова, прикрывая ФСБшника Игошина и не подозревая, что он причастен к убийствам с капитаном Зиминой, которая, собственно и вела допрос. Ниночка была обижена на Олега и не шла поначалу на контакт, ошибочно доверившись Валери и Владу, подставившим её…
— Почему? Я догадался, что ты что-то учудишь в таком состоянии, вот решил проследить за тобой. Но снова опоздал. И теперь ты сидишь вся в ссадинах, с боевым ранением. — встревожился за Нину Олег.
— Ой да какое ранение? Небольшая царапина. — хорохорилась Нина, лишь бы Олег не заметил, как она напугана, не понял, как она запуталась в своих чувствах, и не догадался, как она нуждается в нём.
— Делаешь хорошую мину при плохой игре. Ну-ну, у тебя это не очень получается, мимо нот... — хмурился майор, а после сделал предложение своей учительнице.
А это он не может поверить своему счастью, когда Нина говорит ему по телефону: «Я согласна выйти за тебя замуж. Я...люблю тебя.». Олег прекрасно помнил, что за этим признанием последовало кое-какое «но», но его радость оно не омрачило, потому что он услышал главное от любимой. А разные «но» между ними всегда неизменно проскальзывали, что лишь добавляло остроты их общению и распаляло обоих.
И наконец-то память коварно преподнесла Олегу безутешные слова Нины, которые прозвучали, как прощальные, даже поминальные, перед тем, как между ними в который раз неизбежно разверзлась пропасть с появлением Юлии. Но майор не придал значения тем словам учительницы или не захотел до конца поверить, что их отношения что-то может омрачить, а стоило: «Мы или не любим истинно и самозабвенно друг друга так, чтобы обойтись без разногласий, или нам не суждено быть вместе...».
— Ай-яй-яй, товарищ майор, вам негоже опускать руки и сдаваться, — откуда-то сверху зазвучал манкий голос Валери, что наклонилась над ним, сочувственно прищурившись тёмными глазами в обрамлении ресниц со стразами, с длинными прорисованными блестящими голубыми стрелками, — чего расселся? Подымайся, не хватало себе кокушки застудить и заболеть.
— Ты? Откуда здесь? — вскинул голову Олег и будто увидел привидение. — Я тебя только вспоминал.
— Да вот, — томно проворковала бывшая жрица любви, взбив рукой иссини-фиолетовое каре и поправив сиреневое валяное пальто, и подтянула на себя майора, заскользив по полу шпильками пурпурных ботильонов, — твоими молитвами. Заходила к следаку, что Влада посадил. Собираю муженьку документы на УДО. Между прочим, Немцов, мы были не при делах. Я и правда хотела помочь твоей Панфиловой.
— Я знаю, простите меня, — виновато вздохнул Немцов, — и она не моя, — уныло мотнул он головой и тихо всхлипнул.
— Ну-ну, не реви, дружочек, съешь с капустой пирожочек, — Валери участливо протянула Олегу выпечку в целлофановом кульке и расплылась в улыбке.
— Да не до пирожков мне с капустой, и без того, жизнь квашня, — отказался он и устало потащился к выходу.
— Немцов, заканчивай киснуть, ты мужик или где? — смешливо пожурила жрица любви майора и подбоченилась, останавливая его. — За любовь надо бороться.
— Но все в СК в один голос меня осаждают и призывают отпустить Нину, не верят в мою любовь.
— Олег, я тебе поражаюсь, ей Богу, — озорно щёлкнула Валери Олега по носу серебристым ноготком, — ты любишь Нину? Любишь. Нина тебя любит? Сто тысяч раз да, любит. Я тебе отвечаю. Меж вами феерические страсти кипят. Я бы погуляла на вашей свадебке, имей ввиду, — простодушно засмеялась она. — Ну и не наплевать ли тебе на глупые домыслы и досужие сплетни? — задала очевидный и правильный вопрос, который Олегу самому не приходил в голову, настолько его выбил из колеи Лаврентий.
— В целом ты права, но, — озадачился майор и почесал голову, — Ниночка уезжает с минуты на минуту. И я понятия не имею, где она может быть.
— Так-с, — цокнула деловито Валери и крутанулась в коридоре, сканируя дерзким взглядом пространство, — будем искать. Будем искать! Крекс−пекс−фекс! Где тут ваш главный?
— С..склемин? — уточнил майор и обалдел от наглости Валери.
— Стопудово, — воодушевилась женщина, — как я могла забыть его фамилию? — и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, решительно ринулась к кабинету Склемина.
— Стой, стой, ты куда, — запаниковал Олег и замахал руками, — я протестую, Лера. К нему нельзя. Меня уволят. Тебя посадят.
— Лера? Хм, — просияла она, — спасибо за сокращение моего имени, я прям помолодела лет на десять. А то Валери да Валери.
Олег ошибочно предположил, что остановил прущую в поисках Нины фурию Валери, та лишь на мгновение застопорилась перед кабинетом главного, через секунду же ввалившись к нему с диким воплем.
— Соломон Аркадьевич, миленький, — соблазнительно взгромоздилась она стол, расстегнув ворот пальто, — и как это понимать?
— Что, Лерочка? — промямлил сконфуженно главный и подобрал слюни, что пустил, взглянув на свою некогда любимую женщину для утех.
«Лерочка?!», — смутился про себя Олег, став невольным свидетелем пикантной сцены.
— Что-что? Ты какого не помогаешь товарищу Немцову? — спросила строго Валери и играючи скинула с себя пальто, оставшись в коротеньком вязаном облегающем лиловом платье с вырезами по бокам и глубоким декольте, встряхнув упругой, пышной грудью перед Склеминым.
— Эмм, — потерял дар речи главный и ослабил галстук, — а ему нужна моя помощь?
— Нам, — наклонилась ниже Валери и прошептала завлекающе, облизывая губы, — нам, дорогой ты мой любитель девочек по вызову, нужна твоя помощь.
— Валерия?! — задохнулся от возмущения Склемин, а Немцов не сдержался и заржал.
— Дверь закрой, — зашипела Валери на Олега, — это представление не для ваших бездельников и сплетников.
— Да что случилось? Объясни, родная, — главный вылез из-за стояла с очевидным в брюках желанием и поцеловал руку Валери.
— Соломончик, ему, — обернулась она на майора, — надо помочь найти Нину. И не делай вид, что не понимаешь, о ком я говорю.
— Да, но, — опешил Склемин, — он же с Юлией, смекаешь? Все говорят, — вроде тихо сказал он, но Немцов услышал и вскрикнул несогласно.
— Да я дал Юлии ночлег! А жениться хочу на Ниночке! Соломон Аркадьевич, Бога ради, помогите?!
— Если так, — засомневался главный и погладил Валери по бедру, как бы выспрашивая у той согласие.
— Именно так и никак иначе. Объявляйте перехват Панфиловой Нины Тимофеевны. И, — подтвердила она и отвесила шлепок по попке Склемина, — не дай Бог вы упустите любимую учительницу майора Немцова.
— Что тогда? — разволновался с пеной у рта главный.
— Ни одна моя девочка к тебе не приедет более, голубчик. И я сегодня с тобой не останусь на ночь. — призывно произнесла Валери, спрыгнула со стола и цепко схватила рукой Соломона Аркадьевича между ног, отчего он застонал, а Олег густо покраснел, отвернувшись.