Сергея Лазо, борца за свободу и справедливость, порой называют Дон Кихотом революции. Сын дворянина, он отринул свое происхождение и посвятил жизнь служению идеалам, воюя за тридевять земель от родного дома.
От дворянина до революционера
Сергей Георгиевич Лазо родился в Бессарабии, в дворянской семье молдавского происхождения в 1894 году . Получив образование в Петербургском технологическом институте и Московском университете, он с юных лет проявлял пылкий максимализм и стремление к справедливости.
Неудивительно, что в студенческие годы Лазо оказался вовлеченным в деятельность революционных кружков, кипевших в университетской среде.
В 1916 году его мобилизовали в царскую армию. Став прапорщиком, он попал в 15-й Сибирский запасный стрелковый полк, дислоцированный в Красноярске.
Здесь он сблизился с политическими ссыльными, вступил в партию эсеров и вместе с товарищами развернул антивоенную пропаганду среди солдат.
Весть о Февральской революции 1917 года докатилась до Красноярска. На собрании 4-й роты стрелкового полка солдаты сместили с должности подпоручика Смирнова, верного присяге, и избрали своим командиром Лазо.
В июне Красноярский совет делегировал его на I Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов в Петрограде. Речь Ленина произвела на Лазо глубокое впечатление. Идеи вождя мирового пролетариата показались ему еще более радикальными, а значит, и более привлекательными, чем идеи эсеров. Лазо примкнул к большевикам.
В вихре Гражданской войны
В конце 1917 года Советская власть была установлена в Иркутске, Омске и других сибирских городах. Лазо принимал в этом самое активное участие.
Однако осенью 1918 года власть в Сибири пала, и к диктатуре пришел адмирал Колчак.
Большевики ушли в подполье. Лазо стал членом подпольного Дальневосточного областного комитета РКП(б) и возглавил партизанский отряд в Приморье.
Отряд Лазо, как и многие другие партизанские отряды того времени, был колоритным. В него входили, в основном, беднейшие слои населения, а также освобожденные большевиками из читинской тюрьмы уголовники, обязанные воевать за мировую революцию.
Помимо этого, в отряде служили две женщины-комиссара. Одна из них, бывшая гимназистка, дочь губернатора Забайкалья, убежденная анархистка, общалась с уголовниками на их "фене" и ловко орудовала маузером.
Вторая, Ольга Грабенко, украинская красавица и истинная большевичка, стала возлюбленной Лазо, и их роман завершился браком. Медовый месяц молодожены провели, пытаясь прорваться из окружения – таковы были реалии Гражданской войны.
Арест и загадочная гибель
В 1920 году колчаковское правительство пало. Партизаны решили, что момент для свержения во Владивостоке колчаковского наместника генерала Розанова настал.
31 января 1920 года, численностью в несколько сотен, они захватили город, заняв в первую очередь вокзал, почту и телеграф. Розанов бежал.
Однако Лазо по какой-то причине не учел присутствия во Владивостоке японских интервентов. До поры до времени они с самурайской выдержкой наблюдали за событиями, но известный Николаевский инцидент, когда партизаны и анархисты сожгли город Николаевск и уничтожили японский гарнизон, подтолкнул их к действию.
Лазо был арестован прямо в здании колчаковской контрразведки. Вместе с ним были арестованы два других активных участника подполья Сибирцев и Луцкий. Несколько дней их содержали там же, в здании контрразведки. Затем куда-то перевезли. Ольга Лазо искала мужа, но в японском штабе ей не сообщили, где он находится.
Загадка гибели
Хрестоматийная версия гласит, что японцы передали Лазо, а так же Сибирцева и Луцкого белоказакам, а те, после пыток, сожгли Лазо живым в паровозной топке, а его сподвижников сперва расстреляли, а затем тоже сожгли. Об этом вроде бы поведал некий безымянный машинист, который видел, как японцы передали казакам три мешка, в которых бились люди, и было это то ли на станции Ружино, то ли на Муравьево-Амурской (ныне станция Лазо). Однако, поверить в это трудно по двум причинам. Во-первых, зачем бы японцам отдавать арестованных казакам, да еще и тащить их в такую даль из Владивостока? Во-вторых, отверстие паровозной топки было не настолько большим, чтобы затолкать туда человека. Думается, к счастью для Лазо, такая страшная смерть – это не более, чем легенда.
Еще в 1920 году итальянский журналист Клемпаско, сотрудник «Джапан Кроникл» передал сообщение о том, что Лазо был расстрелян на мысе Эгершельд во Владивостоке, а труп его сожжен. Поскольку Клемпаско, и это задокументированный факт, был не только журналистом, но и сотрудником разведки, общался с японскими офицерами, эти сведения обладают высокой степенью достоверности.