Своего рода автобиография. Творчески переработанная, конечно. Но хронология не совпадает: от рождения литературного двойника до рождения самого автора прошло приблизительно четверть века. Возможно, детство и юность литературного Финбара – это мечта О.Брайена о том, какими могли бы быть его собственные детство и юностью. Заглядывать дальше он не решился. Расхождения, очевидно, стали непреодолимыми.
Безусловно, нежные воспоминания детства, отрочества и юности – самый прямой и надежный путь к чувствительному читательскому сердцу. Кто только из великих и не очень не отдал дань этому увлекательному и способному приятно ущекотать читательскую душу занятию. Тут вам и Толстые, и Достоевский, и Набоков, и Чуковский, и Гайдар из наших. «Есть и другие», как выразился один из литературных детей Н. В. Гоголя. Помню, например, как в детстве зачитывался Асеевской «Динкой». На обложке книжки сама Динка и была изображена: несется куда-то плотная энергичная девочка в голубеньком платьице. Кажется, в горошек. Перечитывал бесчисленное количество раз. Уместно в этом контексте упомянуть и сербского Нушича, и ирландского Джойса. Кто-нибудь из читателей обязательно вспомнит еще кого-то. Я не против.
При всей своей творческой вольности этот роман, в сравнении с «Водоплавающими», просто классика жанра. Прочитал за один день и ни разу не возникло желания вернуться назад для каких-либо уточнений. Все предельно просто (в хорошем смысле) и понятно.
Непонятно только, какого возраста достиг главный герой, когда пришло время с ним прощаться. Судя по тому, что он уже достиг уровня зрелости, необходимого для безнаказанного курения табака и принятия внутрь горячительных напитков разной степени крепости, ему приблизительно лет восемнадцать – двадцать. А может быть и меньше, ибо он еще школьник (не знаю, до какого возраста принято было наставлять школьников в ирландских школах в начале прошлого века).
Тщательно все перепроверил. Вывод: все, что я написал выше, не соответствует хронологии событий, изложенных в романе. По свидетельству самого автора в 1890-м году Финбару, от лица которого ведется повествование, было около пяти лет, стало быть, в 1910-м (в том году скончался мистер Коллопи и тогда же закончилось действие романа) ему было около двадцати пяти лет. Согласитесь, многовато для школьника, даже для завзятого великовозрастного второгодника. Согласитесь также, что моя ошибка при таких небрежных обстоятельствах автора (ха-ха!) становится простительной.
События в романе развиваются не равномерно, а скачкообразно, от одного сохранившегося в памяти автора эпизода до другого. Пробелы между эпизодами не одинаковы; некоторые из них очень велики. Это понятно. Но! Автор даже не удосуживается проинформировать читателей о количестве лет, отделяющих один эпизод от другого. Мог бы, например, сообщить: прошло десять лет. Или просто: десять лет спустя. Или еще проще: Виконт де Бражелон.
Более или менее последовательное, но все-таки неравномерное, повествование начинается по достижении героем приблизительно одиннадцати лет.
Но даже из жиденькой ткани романа, растянутой на все предшествующие годы, можно извлечь кое-что интересное. Например, образчик своеобразного юмора мистера Коллопи, сводного дяди нашего героя; его отрочество и юность прошли под не слишком гостеприимным кровом дяди, так как родители были потеряны им еще во младенчестве. Вот в каких выражениях сводный дядя увещевает своего малолетнего племянника оставить лень и обратиться к начальному образованию: «Ты хоть понимаешь, что в твоем возрасте Моц Арт написал четыре симфонии и Бог знает сколько замечательных песен. Поганый Нини давал сольные концерты на скрипке перед королем Пруссии, а Иоанн Креститель странствовал по пустыне, не имея на обед ничего, кроме проклятой саранчи и дикого меда. Есть в тебе хоть капля стыда, парень?» Смешно? Скорее забавно.
И парень отправился под зловещие своды закрытого учебного заведения для мальчиков, где и познакомился вскоре с инструментом, именуемым ремнем. Конструкция его мало напоминала обычный плоский ремень, посредством которого мужчины поддерживают штаны – некогда деталь варварского туалета – на протяжении тысячелетий; женщины примкнули к мужчинам (в отношении штанов и ремней) приблизительно лет сто назад. А, может, и раньше. Удар такого, изобретенного отцами-иезуитами ремня, напоминавшего скорее кнут, по рукам нерадивого школяра «вызывал мгновенный паралич, за которым следовала нестерпимая боль, возникавшая тогда, когда кровь начинала приливать обратно к пораженному участку». Впечатляет. Вот, оказывается, из какого крепкого и благородного корня выросла легенда о высочайшем уровне образования в учебных заведениях Ордена Иисуса.
Признаем, что знакомством с ремнем его образование не ограничилось. Отцы иезуиты заставили его изучить или запомнить множество самой разнообразной информации: от латыни до … Перелистал роман еще раз, но так и не нашел ни одного указания на изучаемые в школе Христианских Братьев дисциплины.
Зато имеется множество свидетельств о том, что несчастный ребенок был вынужден часами корпеть над домашними заданиями. В то время как мистер Коллопи и иезуит о.Фарт вели нескончаемые, поучительные и забавные диалоги обо всем на свете, подкрепляя себя время от времени содержимым глиняного горшочка – жидкостью янтарного цвета. Надо отдать должное м-ру Коллопи, владельцу горшочка, что, подливая себе, он никогда не забывал о стакане о.Фарта. Эти великолепные живые диалоги – безусловная творческая удача автора.
Приведу лишь один пример полемического дара о.Фарта. Тут совершенно не важно, о чем идет речь. Важна красота стиля.
«В разные века на людей оказывают влияние совершенно различные вещи. Цицерон был мудрым и честным человеком, но он держал рабов. Древние греки были самыми утонченными и цивилизованными людьми античности, но мораль абсолютного большинства из них была крайне низкой. Они предавались нечестивым плотским грехам. Но это не обесценивает красоту и мудрость того, что лучшие из них оставили нам. Искусство, поэзия, литература, архитектура, философия и политические системы – все это родилось и развилось среди разврата. Я иногда думаю, что деградация общественной морали является существенным условием для того, чтобы великие люди могли черпать вдохновение для великих свершений в различных видах искусства».
Ура! Если это на самом деле так, то мы на верном пути. И даже СВО пока не сильно исправила нравы.
А вот одно из желчных замечаний мистера Коллопи.
«В наше новое время вы ни черта не стоите, если не умеете собирать статистические сведения».
В оправдание такого сверхъестественного цинизма скажем, что м-р Коллопи страдал многочисленными заболеваниями и почти постоянно находился в раздраженном состоянии.
Продолжение следует.