Их со слов 86-летнего Михаила Гавриловича Матюши записал его внук Андрей и переслал в редакцию. К сожалению, в апреле этого года Михаил Гаврилович умер, но его историю прочтут тысячи людей.
«Родился я в станице Ирклиевской Выселковского района. 20 июня 1941 года мне исполнилось 4 года, а 22-го началась война.
На следующий день у нас в станице объявили мобилизацию, и вся наша многодетная семья пошла провожать на фронт отца, Матюшу Гаврилу Филипповича, которому был 31 год.
Пришли мы в центр станицы, там новобранцев провожали на фронт с песнями и танцами. Потом подъехали полуторки, вскоре послышалась команда: «По машинам!», и колонна направилась на железнодорожный вокзал.
Жители, проводив односельчан, стали понемногу расходиться, мы с бабушкой тоже пошли домой. (Забегая вперед, скажем, что Гаврила Филиппович попадет в плен, совершит побег, доберется до своих и после разбирательства НКВД снова уйдет на передовую, получит ранение, а после Победы вернется домой. — Ред.)
До лета 1942-го мы жили спокойно. В июне началась уборка хлеба, и в это время в Ирклиевскую вошли фашисты. Они ходили по всем домам и брали у людей домашнюю птицу, коз, коров.
Людям немцы сообщили, чтобы они на следующий день собрались в центре станицы на собрание. На следующий день мы с бабушкой, как велели немцы, пришли на собрание. Было очень много людей. И тут мы увидели то, из-за чего нас всех собрали. На деревянном подиуме, привязанные к крестам, висели люди. А внизу под ними были выкопаны ямы.
Потом по громкоговорителю объявили, что привязанные на крестах люди «есть партизаны», которые производили диверсии против немцев: «Если кто-нибудь будет помогать Красной Армии — так же будет повешен и убит!». После этого раздалась очередь из автомата по приговоренным партизанам, и люди, крича от страха, разбежались.
Мы с бабушкой пошли домой. Прошли метров сто, увидели идущего нам навстречу человека в немецкой форме. Грудь колесом, руки назад — идет медленно и смотрит по сторонам. Когда мы с ним сравнялись, бабушка поздоровалась с ним, он откланялся, и мы разошлись.
Мы отошли от этого немца метров на десять-пятнадцать, тут я оторвался от бабушки и побежал его догонять. Взял засохшую грудку земли, размахнулся и бросил в него. Попал по руке. Он посмотрел: грудка земли. Откуда она взялась? Обернулся и заметил меня, подбегающего к бабушке.
Немец сразу понял, что это моя работа, и, видимо, решил меня наказать. Быстрыми шагами он приблизился к нам, хотел схватить меня за руку, но не тут-то было. Оббежав бабушку два раза, он меня… не нашел. Слышу через несколько секунд его восклицание: «А-а-а!», и я понял, что он догадался, что я спрятался под юбкой у бабушки — она была широкая и длинная, до пят.
Немец приподнял бабушкину юбку, взял меня за руку и говорит: «Ком, ком, киндер кляйн». Бабушка закричала, чтобы он не трогал ребенка, ведь тот маленький. Военный взял меня за руку и вытащил из-под юбки. Но, к нашему изумлению, он меня не ругал, а хвалил, причем делал это на русском языке. Сказал, что из меня получится хороший воин. А потом отпустил и пошел своей дорогой».
Ранее «КИ» рассказывали, что в фондах Краснодарской краевой научной библиотеки им. А.С. Пушкина хранится редкая и одна из самых больших в стране коллекция плакатов времен Великой Отечественной. А также рассказывали о том, как осужденный генерал, едва избежавший расстрела, стал Героем Советского Союза.