Пьеро делла Франческа любил изображать персонажей своих картин в профиль. Женщины, мужчины, святые, цари и князья не смотрят на зрителя и не видят художника, который спокойно наблюдает за ними со стороны.
Наблюдателем мастер был очень спокойным и внимательным, тщательно продумывавшим свои композиции. Они очень выверены и напоминают математические конструкции. Это не удивительно, Пьеро был талантливым геометром, занимался математикой и во многом относился к живописи как к науке. Один из его трактатов, написанных в конце жизни, называется «О пяти правильных телах» и полон многоугольников, многогранников, сфер, цилиндров, параллельных и пересекающихся прямых.
Всем этим наполнена и его живопись, где царят покой и гармония. Посмотрите, как выстроились деревья в «Покаянии святого Иеронима»:
Или как четко разделено пространство на два малых и два больших прямоугольника в «Благовещении»:
Но математика и поэзия для художника – две стороны одной сущности, которые не спорят друг с другом, не вытесняют друг друга, а дополняют. В работах чувствуется загадка, особенно когда красоту геометрических построений нарушает неожиданная диссонансная нота.
Одна из самых совершенных картин художника – «Бичевание Христа».
Колонна разделяет две группы людей. С первой все понятно, это Христос и его мучители. Вторая – загадочная троица, никак не реагирующая на происходящее (да и не видящая его).
Что это? Пьеро задолго до Брейгеля-старшего показывает отчуждение людей от трагедии, их слепоту? Или перед нами разделенные не только в пространстве, но и во времени события, относящиеся к разным эпохам? Или это святые, лишенные своих нимбов? Мастер действительно не любил писать эту деталь, возможно, считая ее ненужной условностью. На картине «Крещение Христа» даже не сразу понимаешь, что перед нами не люди, а ангелы с венками на головах.
Лишены они нимбов и в трогательном «Рождестве». Как будто молодые музыканты тоже решили прийти поклониться Христу, спеть ему и сыграть на лютнях. Но в этой прекрасной работе уже чувствуется будущая Голгофа. Младенец Иисус лежит не в яслях и не на руках Марии, а на земле, словно его готовятся принести в жертву.
Подобное можно встретить у нидерландцев. Итальянцы так почти не писали.
Еще одно отступление Пьеро от принятых традиций – «Мадонна дель Парто», очень редкое в искусстве изображение беременной Богородицы.
Дева Мария горделиво, грациозно и медленно кладет руку на растущий живот. Ее лицо изысканное, бледное, в чем-то даже высокомерное и одновременно трогательно детское. Нам предлагают посмотреть на чудо – жена, не знавшая мужа, зачала будущего Спасителя от Духа Святого. Ангелы, радостные, что участвуют в таком важном событии, держат края полога, словно раздвигая перед нами занавес.
Для изображения другого величайшего христианского чуда мастеру не понадобились крылатые помощники. На фреске «Воскресение Христово» Пьеро делла Франческа снова строго делит композицию на части: «земную», со спящими воинами, и «божественную», с воскресшим Иисусом. Глаза солдат закрыты, глаза Сына Божьего открыты, но смотрит он, словно не видя, сквозь нас. Это не взгляд земного существа. Вслед за Христом воскресает и природа. Если слева мы видим мертвенную землю и голые деревья, то справа они покрыты листвой, потому что начинается новая жизнь.
Это шедевр Пьеро почти двести лет был скрыт под слоем штукатурки, но, к счастью, хорошо сохранился. Сам по себе факт красноречивый – странный мастер, известный при жизни, оказался надолго забыт после смерти, заслонен громкими именами Леонардо, Рафаэля, Микеланджело, Тициана. Заново открыли его лишь в XIX веке. Глядя на такие строгие, выверенные и удивительно живые картины Эдгара Дега, понимаешь, сколько значил для него великий итальянец.
Отзовутся его геометрические построения и в живописи Сезанна, только у мастера из Экса «правильные тела» превратятся в обычные яблоки. Небесное окончательно станет земным и зримым. Но не более реальным, чем мистический мир Пьеро.