Жалоба в Конституционный суд·33 минуты назад
Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд, неоднозначность, неясность, недосказанность и противоречивость правового регулирования, неустранимая даже с помощью разъяснений, данных Верховным Судом Российской Федерации, неизбежно препятствуют адекватному уяснению установленных законом правил, допускают возможность неограниченного усмотрения, создают предпосылки для избирательного правосудия, чем ослабляют гарантии защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина. Следовательно, выявления в действующем законодательстве одного лишь нарушения требования определенности правовой нормы вполне может быть достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации.
Считаю, положения части 3 статьи 66 Семейного кодекса Российской Федерации несоответствующими статьям 2, 7 (часть 2), 17, 18, 19 (части 1 и 3), 38 (части 1 и 2), 45, 46 (часть 1), 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации.
Часть 3 статьи 66 Семейного кодекса Российской Федерации регулирует вопросы исполнения решения суда в семейных делах. Однако, в ней содержится неопределенность в определении понятия "злостное невыполнение решения суда". Норма права не устанавливает с достаточной ясностью, какие именно обстоятельства или их совокупность могут быть признаны безоговорочным нарушением решения суда. Это создает проблемы в понимании и применении данной статьи, что приводит к несправедливым решениям при рассмотрении данных (семейных) дел.
Суды могут решать вопрос в пользу одной из сторон на основании «своего» толкования понятия "злостное невыполнение решения суда", не основанного на законе, что приводит к неопределенности и, соответственно, к нарушению правового баланса.
И так же, данная неопределенность приводить к злоупотреблению правом родителем с которым живет ребенок, так как предполагается возможность безнаказанно не выполнять решение суда. В общем виде недопустимость злоупотребления правом установлена в ч.3 ст.17 Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Нарушается баланс между родителями, между родителями и детьми, установленный статьей 19 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации, которая гарантирует равноправие перед законом и судом, между мужчиной и женщиной.
Так же, неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, требование об обеспечении баланса имущественных прав участников правоотношений согласуется с положением статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, а неопределенность содержания правовой нормы, не будучи в состоянии обеспечить ее единообразное понимание, а значит, и применение, ослабляет гарантии защиты конституционных прав и свобод, что приводит к нарушению принципов равенства и верховенства закона; Поэтому, самого по себе нарушение требования определенности правовой нормы, влекущее её произвольное толкование правоприменителем, достаточно для признания такой нормы не соответствующей Конституции.
Таким образом, часть 3 статьи 66 Семейного кодекса Российской Федерации сама по себе и по смыслу придаваемой ей судебной практикой - не соответствует Конституции Российской Федерации.
Согласно Конституции Российской Федерации забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей. Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации (статьи 19 часть 3 и 38 часть 2).
Данному конституционному предписанию, служащему основой правоотношений, корреспондируют положения международно-правовых актов, являющихся в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации.
В силу ст. 5, ч. 3 ст. 9, ч. 1 ст. 18 Конвенции о правах ребенка, одобренной Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г., Государства - участники уважают ответственность, права и обязанности родителей и, в соответствующих случаях, членов расширенной семьи или общины, как это предусмотрено местным обычаем, опекунов или других лиц, несущих по закону ответственность за ребенка, должным образом управлять и руководить ребенком в осуществление им признанных настоящей Конвенцией прав и делать это в соответствии с развивающимися способностями ребенка. Уважают право ребенка, который разлучается с одним или обоими родителями, поддерживать на регулярной основе личные отношения и прямые контакты с обоими родителями, за исключением случая, когда это противоречит наилучшим интересам ребенка. Предпринимают все возможные усилия к тому, чтобы обеспечить признание принципа общей и одинаковой ответственности обоих родителей за воспитание и развитие ребенка. Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут основную ответственность за воспитание и развитие ребенка. Наилучшие интересы ребенка являются предметом их основной заботы.
Таким образом, в силу Конституции Российской Федерации и международно-правовых актов, не должно допускаться злоупотребление правом одного из родителей, воспрепятствовании общения с другим родителем, который проживает отдельно.
Иное, означает не только отступление от вытекающего из статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации требования о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, но и противоречит общепризнанным принципам и нормам международного права, являющимся в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации.
7
Применение ч. 3 ст. 66 Семейного кодекса РФ (далее по тексту - СК РФ) в деле Заявителя.
Подав исковое заявление в суд, я основывал свои требования на положении ч. 3 ст. 66 СК РФ, где названная норма права при определённых обстоятельствах предусматривает возможность передачи ребёнка от родителя, с которым он проживает, родителю, который проживает отдельно от ребёнка.
Однако, Суд первой инстанции, формально перечисляя исковые требования, фактически, дело разрешил с применением положений статей 54, 61, 63 и 69 СК РФ, где суд первой инстанции не нашёл оснований для того, чтобы удовлетворить исковые требования, в том числе в той части, в которой я просил передать моего несовершеннолетнего сына по основанию ч. 3 ст. 66 СК РФ. Меж тем, районный суд обнаружил основания в очередной раз предупредить родителя проживающего с ребёнком о возможности применения в будущем сразу крайней меры в виде лишения родительских прав.
Оспариваемое мной положение СК РФ было применено при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, где применяя ч. 3 ст. 66 СК РФ суд апелляционной инстанции сослался на то, что в материалах рассматриваемого гражданского дела отсутствуют сведения о наличии оснований для лишения или ограничения родительских прав матери в отношении нашего несовершеннолетнего сына Терина М.Д. в соответствии со статьями 69 и 73 СК РФ, так как, Терина А.Ю не привлекалась к уголовной ответственности за уклонение от исполнения судебного решения либо за создание препятствий к такому исполнению (Приложение№5, абз.4 стр. 156 апелляционного определения).
Вследствие чего, суд апелляционной инстанции со всей очевидностью объясняет отсутствие квалифицирующего признака предусмотренного ч. 3 ст. 66 СК РФ в виде «злостного невыполнения решения суда» о порядке осуществления родительских прав родителем проживающим отдельно от ребёнка и соответственно, не находит оснований к тому, чтобы отменить либо изменить решение суда первой инстанции, назвав мои доводы обычным несогласием с выводами суда первой инстанции.
Суды кассационных инстанций согласились с тем, какое толкование и применение было дано оспариваемой норме права нижестоящими судами, а соответственно и с их выводами. Относительно моих доводов, что суд первой инстанции уклонился рассматривать спор по заявленным требованиям, по основаниям ч. 3 ст. 66 СК РФ, а апелляционный суд указал на невозможность в принципе применения данной нормы – возможность привлечения к уголовной ответственности за злостное неисполнение решения суда, третий кассационный суд общей юрисдикции даёт стандартную отписку: доводы кассационной жалобы о привлечении ответчика к административной ответственности не свидетельствуют о незаконности судебных постановлений, поскольку направлены на переоценку выводов судов первой и второй инстанции.
И, по тому же принципу, ответила Судебная коллегия Верховного суда о правильности применённых норм права нижестоящими судебными инстанциями – по смыслу ссылаясь на ч.3 ст. 65 СК РФ – «Принимая во внимание, что Териной А.Ю. созданы надлежащие бытовые и санитарные условия для проживания несовершеннолетнего, мнение ребёнка, иные заслуживающие внимание обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для определения места жительства ребёнка с отцом» (абз.3,л.о.2, приложение №7). Меж тем, спор был по другой норме права – ч.3 ст.66 СК РФ (!!), соответственно и по другим основаниям и, о передаче ребёнка и восстановлении нарушенных прав, в основе своей, а не о его месте жительства (Спор о месте жительства ребёнка, ранее (в 2017г.), был разрешён другим судом по другому гражданскому делу. Само по себе определение место жительства, служит лишь побочными - формальными действиями по основанию гражданского спора вызванного ч.3 ст.66 СК РФ. То есть, не может являться предметом спора, поскольку спор по другому основанию и, мало того, по нему уже есть судебное решение).
8
Согласно положений Конституции РФ, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией. Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что исполнение судебного решения является самостоятельной гарантией государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод человека и гражданина. Защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется, что обязывает федерального законодателя создавать стабильную правовую основу для отношений в сфере исполнительного производства и не ставить под сомнение конституционный принцип исполнимости судебного решения (постановления от 30 июля 2001 года N 13-П, от 15 января 2002 года N 1-П, от 14 мая 2003 года N 8-П, от 14 июля 2005 года N 8-П, от 12 июля 2007 года N 10-П, от 26 февраля 2010 года N 4-П, от 14 мая 2012 года N 11-П, от 27 июня 2013 года N 15-П, от 14 июля 2015 года N 20-П и др.).
Под исполнением решения суда понимается его реальное осуществление. Конституционное право на судебную защиту может быть реализовано окончательно только тогда, когда лица, обратившиеся в суд за защитой нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, реально получили присужденное им судебным решением.
Вследствие чего полагаю, что положения ч.3 ст. 66 СК РФ были внесены законодателем в Семейный кодекс, именно как норма гарантирующая фактическую защиту нарушенных прав ребёнка и отдельно проживающего родителя при злостном уклонении от исполнения решения суда, а равно, как норма гарантирующая исполнение судебного акта. Поскольку, судебный акт «о порядке общения», выносится в интересах несовершеннолетнего, то и, направленность данной нормы идёт на защиту прав несовершеннолетних детей проживающих отдельно от одного из своих родителей, с одной стороны, и на обеспечение права на осуществление родительских прав и обязанностей родителями проживающими отдельно от своих детей, с другой стороны.
Меж тем, как показало дело Заявителя, оспариваемые положения ч.3 ст. 66 СК РФ не конкретизируют обстоятельства, при которых нарушение родителем проживающим с ребёнком, прав и законных интересов как самого ребёнка, так и отдельно проживающего родителя - будет являться достаточным для того чтобы такое нарушение признавалось злостным, и, что обеспечивало бы фактическую гарантию восстановления нарушенных прав, то есть, изложенную в императивной форме права.
Так же, дело Заявителя объективно показало, что некий накопительный эффект в следствии нарушений совершённых родителем проживающим с ребёнком, их длительность - приводит к необратимым последствиям, при которых ребёнок начинает отвергать того родителя, который с ним не проживает. Пропадает тесная детско-родительская эмоциональная связь и привязанность к родителю не проживающему с ребёнком, ребёнок перестаёт включать этого родителя в состав семьи, отказывается от какого-либо общения с ним.
Данные обстоятельства, в самую первую очередь не отвечают приоритету интересов самого ребёнка, который имеет право жить и воспитываться в полной семье, право на заботу и воспитание от обоих родителей.
Более того, неопределённость оспариваемой нормы права позволяет недобросовестному родителю, осуществляющему свои родительские права в противоречии с их прямым предназначением, продолжать действовать вопреки таким интересам без каких-либо реальных ограничений и последствий: изменять место жительства ребёнка не сообщая его второму родителю и его родственникам, в одностороннем порядке разрешать вопросы обучения и воспитания ребёнка, транслировать ребёнку негативное отношение к отдельно проживающему родителю.
9
Оспариваемое законоположение, существующее в настоящем изложении имеет неопределённость, в той мере, в какой по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования, препятствует судам возможность её прямого применения в тех целях, для которых она была издана. Тем самым, ограничивая права ребёнка (не быть разлучённым со своими родителями, получать заботу и воспитание, право на защиту от злоупотребления правами родителей) и отдельно проживающего родителя (право на заботу, образование и воспитания) на фактическое и безусловное исполнение требований судебного документа «о порядка осуществления родительских прав» в пользу которых оно было вынесено, равно как на восстановление нарушенных прав, что идёт в противоречии с положениями Конституции Российской Федерации.