Из разговоров с рыжим котом о жизни и смерти
Вот какой у меня случай был однажды, дорогой мой рыжий дружок... В один из дней осени я шёл берегом реки, которая лениво и свободно легла между тёплых каменных скал.
Мелкий узорчатый прибрежный ивняк невдалеке переходил в сплошные заросли кустов более высоких и плотных. Цвет старомодного деревенского комода преобладал в этих зарослях. Комод именно такого цвета стоял в деревенском доме у матери моей и запомнился мне. Был он когда-то почти красный, да потемнел потом, покрытый не раз пахучей олифой. Стал под цвет ушедшего времени, но и уютен был этот цвет. Веяло от него теплом. Художники тон этот так и зовут – тёплым. Я думал, что это осень ляпнула по листьям своей щедрой кистью. Оказалось – нет. Листьев на кустах уже не было. Они лежали, будто хрусткая чешуя золотых рыбок, под ногами. А цвет взялся от изобилия ягод, усыпавших распятые на ветру ветки.
Ягоды барбариса, жимолости и боярышника облепили кусты так плотно, что издали казались те сплошной стеной. Теньканье и нежный посвист наполняли этот птичий рай до краёв. Таинственное всхрапывание невидимых фазанов тревожило. Давний атавизм души, давно одомашненной, отучившейся подчиняться охотничьей страсти и чуять тревогу вольной жизни, давал всё-таки знать о себе. Счастье добытчика томило что-то там такое под ложечкой.
Хороша была ягода, прихваченная первыми морозами, прогретая теперь тихим полуденным солнцем, истекающая целительным соком, подобным живой воде из незабытых сказок. Благодатный сок этот не набивал оскомины. А высохнет эта ягода и тогда не опадёт на землю. Останется для здешней живности богатой кладовой и закромами, поможет продержаться даже в самую долгую и лютую зиму. А птицы в благодарность разнесут в своей утробе семена по округе и ещё пуще закустится ягодное племя. От всякой здешней ягоды есть своя польза, хотя бы та, что даже в самый суровый день не прекратится тут весёлый птичий гомон, здоровый человечьему сердцу.
Только перед одной ягодой остановился я, не испытав привычного почтения. А ягода была ярче других. Мякоть плотная, как бусы. Кожура в глянце. Только не посмотрит на неё птица. И рука человека, протянутая к ней по ошибке, дрогнет брезгливо и с опаской. Потому что красивые бусинки эти ягоды только по виду. Плохо будет и зверю, и птице, испробовавшим их. Потому и названье у ягоды – волчья. Зацветает она гибельным цветом, наливается горьким соком, вызревает красным недужным колером. И похожа на ягоду, да не ягода.
И люди такие мне как-то всё чаще стали попадать – чёрствые душой, изношенные телом, со взглядом заёмным на всё. И похоже на человека, да… Вот бы и на себя мне суметь оглянуться, неужто... Горькое это дело, дорогой мой рыжий кот…