22 июня можно и нужно не любить. За День Памяти и Скорби.
Только этого хватит, но у меня ещё есть личные претензии к 22 июня.
Сегодня – летнее солнцестояние. Солнцеворот его ещё называют. Самый длинный день в году. Это мне очень нравится. И самая короткая ночь в году, соответственно. Это меня тоже радует.
Всё это хорошо и здорово. Но то, что пошёл обратный отсчёт, что после сегодняшней ночи день начнёт неумолимо уменьшаться – это травмирует мою тонкую душевную организацию.
Меня это всегда повергает депрессию, и вообще человек Солнца. Я люблю, когда яркое солнце, когда жара, плюс тридцать и выше – зона моего личного комфорта. Все, что ниже +10ºС, это личное оскорбление и насилие над организмом. Так ведь я из южных мест.
Дак ведь он из диких мест. Во! Гляди, чего он ест.
Леонид Филатов, «Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца»
И я из южных мест. Я из Волгограда. Который – Город-Герой, а ещё там тепло. Да, это не самое южное место в нашей не самой южной стране, но тем не менее.
Уважаемый мной Владимир Семёнович пел так: «Не сравнить с Афинами – прохладно. Правда, шведы с финами… Ну ладно».
Когда мне служилось во всяких Москвах и Подмосковьях, я вот все четыре года от этого снега, слякоти, низкого, серого, вечно придавленного неба, страдал чрезвычайно. Из меня бы получился отвратительный полярник, а подумывал о такой карьере, в приступах юношеского романтизма, и начитавшись Саниным.
Для меня страшным культурным шоком восемнадцатилетия было следующее: в июле месяце, в подмосковном лесу, в армейском палаточном лагере … я увидел ПАР ИЗО РТА! В июле! В 6 часов утра нас, как положено, выгнали пригласили на зарядку, а изо рта шёл пар! Я был так дико поражён, что такое возможно в июле! В волгоградском июле пар может идти только в одном случае – если что-то закипает. А не конденсируется. Хоть утром, хоть ночью. В волгоградском июле не может быть «просто тепло». Могут быть только оттенки «жарко». Ночью – просто жарко. Утром – жарковато, какой ещё там пар? Днём – «ну капец, жарища сегодня! Айда на Волгу!» – примерно такой вот градусник. И мне такое – нравится.
Есенинские места, в которых я сейчас обитаю, многим хороши, но здесь – дубак! Разновидности «прохладно», «холодно» и «капец какой дубак!». Я слабонервно хочу добавить: «Айда на Волгу!», но стесняюсь. Я не люблю купаться в холод, да и далеко родная Волга.
А здесь тоже в июле месяце изо рта может идти пар. Но сейчас я уже привык, а тогда впервые у меня случился культурный такой шок.
Примерно такой испытывает негр при виде снега.
Это был не единственный шок, который испытал в армии. Но этот был первым. А армия вся – сплошной большой шок. От призыва до дембеля. Ну так принято.
И вот это увеличение или сокращение продолжительности дня или ночи в армии очень наглядно. Потому что многие вещи там происходят примерно в одно и то же время. Вот сказанул!
Многие?.. Примерно?..
Да всё в армии происходит в одно время. Именно это и называется: распорядок дня, режим и дисциплина.
У тебя в одно и то же время подъём. Ну не только у тебя лично, а у многих. У всех, кроме Верховного Главнокомандующего, если быть точным. В одно и то же время завтрак, ужин. А вот насчёт отбоя – тут кому как повезёт. Развод в одно и то же время. Я имею в виду не развод мостов, и не расторжение брака. Не кидок и мошенничество, вроде рекламной кампании Теле2 или кредитов Сбербанка. А – Развод суточного наряда. И караула.
Это когда каждый день, в 18 часов, под барабан, а иногда и под оркестр, строятся несчастные люди героические военные, а потом идут любить Родину способом, точно определённым в Уставах и постовой ведомости.
Но 18 часов в декабре, и то же время в июле, они же отличаются, а порой и очень. Зимой, на заснеженном плацу, под светом фонарей… меня всегда била глухая тоска. Как будто я в полярную ночь где-то нахожусь на другой планете. Эта вечная темень, да и ближайшие 24 часа тебе сулят уйму приключений и разнообразия. А мне бы зимой в спячку, я на нашего тотемного Мишку очень похож в этих вопросах.
А в наряд или караул ты заступаешь с определённой периодичностью. Раз-другой в неделю, дней десять, у кого как. И каждый раз ты видишь эти маленькие изменения. Малююсенькие такие. Каждый раз чуть-чуть-чуть светлее. И это вызывает радость, ибо никакой другой радости на ближайшие сутки у тебя не ожидается. Кроме придуманной. Ну должен же быть оптимизм? Без него на службе – совсем никак.
А потом… вот сейчас, вот скоро. Вот уже фонари отключили к разводу, вот уже даже читать можно (я про служебную документацию если что) при свете. При естественном свете. Вот уже светло. А вот даже солнце ещё не заходит к 18-и часам. Ура! Скоро лето!
И вот это постепенное нарастание Света вызывает удовольствие.
Но эта же схема работает и в обратную сторону. К сожалению.
И вот «в обратную сторону» старт наступил именно сегодня. Сейчас с каждым днём день будет всё короче, короче, короче, блин! Мне вообще не очень нравится жить в наших широтах. Хуже – только ближе к северу. Я жил в Карелии, там очень красиво, белые ночи покруче питерских. Но через полгода наступает расплата!
А я с того страдаю. Вот идёт глухая зима. Допустим. Я страдаю, страдаю, страдаю. А потом – бах! И 22 декабря! У меня праздник. А вроде и зима только началась. До Нового года несколько дней осталось. А день уже начинает прибавляться. Там к марту ещё снег лежит, а уже как бы 50 на 50. 12 часов света, 12 тьмы.
Вот и сейчас: вроде бы ещё лета самое начало. А тут на тебе день уже начинает убывать. Ещё по-хорошему месяца четыре тепла (как минимум). А настроение испорчено. Ближе к экватору всё честно, что зимой, что летом, день и ночь по 12 часов. Вот такое – по мне!
А ещё 22 июня для меня как некая такая отчётная дата. Ну вот как Новый год. Когда вроде бы праздник, наступает новый год, ура-ура, но вместе с тем ты ещё и вспоминаешь год прошлый. Что у тебя было, а чего не было. Что успел, а что не успел. В общем, помимо разумного оптимизма в будущее, ещё и здоровый пессимизм в прошлое. В прошедшее.
Некая попытка сделать выводы. Что ты не доделал, не успел, не помог? И что ж ты не доделываешь-то из года в год? Ну сколько можно, Олег, завязывай уже!
Примерно такое же на своём дне рождения. Очередной отчётный период щёлкнул.
Короче – тоска и депрессия.
Я Новый год уже не праздную. И передумал числить его в праздниках, и просто – надоело. Свой день рождения, тем более. Я его с детства не очень-то. Если у тебя день рождения в июле, то в школе ты без друзей. В ВУЗе ты под сессией, а после ты уже привык, и выбираешь себе другие праздники.
И за точку отсчёта я беру 22 июня. Это – уже сегодня. День начнёт уменьшаться, а я чего? Я же теперь живу на земле, и, типа, крестьянин. Когда «день год кормит», и всё такое.
У меня корова, козы, козёл, кошки, Дизель, который кот, а не двигатель, и иное хозяйство, а сарай я не доделал. Как я себе польстил-то! Я его не просто «не доделал», я его и не начал делать. А время сейчас будет щёлкать до всякой слякоти и осени очень быстро. И начнётся: лёг, встал – и Новый год, проходил я эту тему. Каждый раз одно и то же.
Вот такое у меня отношение. Вот так вот я не люблю этот день. Это летнее солнцестояние. Это вторая причина, по какой я не люблю 22 июня. Первая здесь:
Сегодня этот день мне говорит, что я не доделал с марта, с того момента, когда сошёл снег, и до того момента, как день уже начал уже уменьшаться. А я не доделал примерно всё.
Я все чешусь, пишу на дзен. Размышляю. Рефлексирую. Короче, я занимаюсь ерундой.
Поэт Эдуард Асадов в год моего рождения написал стихотворение.
«24 декабря» называется.
Он (Асадов) к тому времени был уже слеп 27 лет. После ранения на войне, в 44-м. А столько какого-то света в нём внутреннего. Оптимизма реального, а не придуманной ажитации. Какой он поэт, есть разные мнения. Мне лично – он нравится. Я думаю, что он ещё и мужик путёвый был.
Так вот в стихотворении – про минуту. Одну. Которая прибавилась: «Минута. Ну что там она даёт?! И света намного ли больше брызнет? Но эта минута – солнцеворот! Первый, радостный лучик жизни».
А чего я вдруг? Асадов тоже такой раздел ведёт. Только с обратной стороны. Да, и 22 декабря у меня наоборот – праздник.
А 22 июня я не люблю.
Больше, чем 22 июня, я не люблю только свой день рождения.
А тем, кто захотел прочитать Асадова, то вот вам его:
«24 декабря»
Этот листочек календаря
Особенным кажется почему-то.
Двадцать четвёртое декабря –
День прибавился на минуту!
Вчера ещё солнце щурило глаз,
Так, словно было на всех надуто.
И вдруг улыбнулось. И день сейчас
Семь часов и одна минута!
Минута. Ну что там она даёт?!
И света намного ли больше брызнет?
Но эта минута – солнцеворот!
Первый, радостный лучик жизни.
По книгам старинным пришло Рождество.
Пусть так. Но для нас Рождество не это.
Есть более яркое торжество:
В холодной зиме зародилось лето!
И пусть ещё всюду мороз и снег,
Но тьма уже дрогнула, отступает…
Припомни, ведь и с тобой, человек,
Вот так же точно порой бывает.
Вспомни, как тяжко пережил ты
Недуг иль тоску, что бездонней моря,
Потерю близкого, крах мечты –
Короче: большое-большое горе.
Казалось, ни жить, ни дышать нельзя,
Что мрак навсегда в твою душу ляжет,
Что кончились радости, смех, друзья,
А сердце стало чернее сажи…
Но время, не зря говорят, – река,
А в ту же реку не входят дважды.
И как твоя рана ни глубока,
И как ни терзает тебя тоска,
Но вспомни-ка, вспомни, как ты однажды
Вдруг, слушая музыку, вновь постиг,
Заметил, как мчатся над речкой утки,
А где-то, пускай на короткий миг,
Вдруг улыбнулся какой-то шутке.
Пусть мир ещё тесен, словно каюта,
Печаль не исчезла и не прошла,
И все-таки дрогнула в сердце мгла!
День прибавился на минуту!
А довелось ли тебе познать
Любовь настоящую, но несчастливую,
Сначала – большую, сначала – красивую,
Потом – словно плеть, оскорбительно-лживую,
Такую, что лучше не вспоминать?!
И было обиду ни смыть, ни измерить.
Казалось, все лживо: и мрак, и свет.
Что честных людей уже в мире нет
И больше нельзя ни любить, ни верить.
И дичью казались любые страсти,
Все ведь кругом для себя живут,
А те, что кричат о любви и счастье, –
Либо ломаются, либо лгут!
И все же тоска не живёт до гроба!
Есть в жизни и мудрость, и свой резон.
Ведь человек не рождён для злобы,
Он для хорошего в мир рождён.
Помнишь, как вдруг ты светло проснулся?
Нет, боль не прошла, не исчезла, нет!
Но ты точно к людям вдруг потянулся,
От доброй улыбки не отвернулся,
А как-то тепло посмотрел в ответ…
Нет, нет, спохватясь, не смотри уныло,
Себя не брани, не пугайся зря.
Это в душе твоей наступило
Двадцать четвёртое декабря!
Чувствуешь: беды отходят прочь,
Сердце лёгким стучит салютом…
Кончилась самая длинная ночь,
День прибавился на минуту!