оглавление канала, часть 1-я
В этот момент она была похожа на Валькирию-Воительницу. Не хватало только меча в руке. Глаза горели праведным гневом, можно сказать, метали молнии, коса растрепалась, волосы, словно живые вздыбились ореолом вокруг головы, энергия Девы-воительницы так и хлестала из нее во все стороны. Первым делом, она грохнула кулаком по столу, так, что вся посуда, стоявшая на нем, жалобно зазвенела, и рявкнула:
- Да, что он себе такое позволяет?! Нет, ты слышала?! Разговор у них, видите-ли, по-мужски!!! А мы значит, рыбу жарить и сопеть в тряпочку?! Ну я ему устрою «мужской» разговор!!! И это после того, что именно благодаря нам у него сейчас на плече одна большая звезда майора! Без нас до сих пор бегал бы в капитанах, блин!!! – Тут она слегка опомнилась, и с мужа переключилась на меня. – А ты тоже хороша!!! Ни словечка не сказала!! Не узнаю тебя! С каких это пор, ты стала такая покорная, словно рабыня на невольничьем рынке?! – И передразнивая неведомую мне рабыню, противным голоском засюсюкала: - «Да, мой господин… Как скажешь, господин…» - При этом, она, сложив ладошки лодочкой у груди, кланялась, словно китайский болванчик. Потом, глянув на мою спокойную, я бы даже сказала, безразличную физиономию, опять нахмурилась, и плюнула в досаде: - Тьфу …!! Смотреть противно!!!
Я усмехнулась, и миролюбиво проговорила:
- А зачем орать, когда все можно решить спокойно?
Валентину моя фраза несколько озадачила. Она склонила голову набок, и заинтересованно спросила:
- А что, у тебя есть план?
И настолько ее рожица была забавна в этот момент, настолько на ней контрастно одни эмоции сменяли другие, что я, не выдержав, тихонько рассмеялась.
- Валькирия ты моя… тебе бы в Гражданскую на лошадь, да шашкой, увлекая за собой полки, а ты выбрала профессию медика.
Она слегка обескураженно и, даже, обиженно, захлопала на меня ресницами, а я, не дожидаясь следующего взрыва, поспешно пояснила:
- Зачем орать, когда все можно решить тихо и мирно? Тем более, если учесть, что от твоих воплей не будет никакого результата…
Она глянула на меня исподлобья волком, и пробурчала недоверчиво:
- А от твоего «мирно-тихо», значит, результат будет, да?
Я скромненько так улыбнулась и промурлыкала:
- Надеюсь…
Валентина, наконец, несколько успокоившись, присела на краешек табуретки, и с вызовом проговорила:
- Ну… Рассказывай…
Я легко пожала плечами.
- Да, собственно, особо и нечего. Ты и сама все знаешь. Николаю, чтобы распутать этот клубок, без нашей информации не обойтись. Впрочем, - решила я быть справедливой, - как и нам без его. Другими словами, мы нужны друг другу. Не захочет он нам рассказать, что ему поведает Егор, мы не расскажем того, что знаем сами. А он – мужчина умный, и нас знает хорошо. И, соответственно, прекрасно понимает, что с ним-ли, без него-ли, мы все равно полезем в это, потому как, это нас касается непосредственно. А будучи, не просто умным, но еще и мудрым, он предпочтет возглавить «бунт», нежели его пресечь. Во втором случае, выйдет, как говорится, себе дороже. – И я ласково, а-ля «крокодил» улыбнулась подруге.
Валентина на несколько мгновений задумчиво наморщила брови, переваривая то, что я ей сказала, потом шумно выдохнула, и радостно провозгласила:
- Ну ты Полька – стратег, блин!!!
Я скромненько так улыбнулась ей, мол, что есть – то есть. И туту мы услышали шаги. Судя по твердой поступи, это спускался вниз Николай. Он вошел в кухню, похожий опять на бога Тора, не иначе как, собираясь устроить нам головомойку. Правда, причины сей экзекуции мы понять были не способны. Никаких особых грехов за собой не знали. Разве что, только в целях профилактики. Но с него и так станется, привык на службе подчиненных «профилактировать». В ожидании сего процесса, мы замерли тихими мышками, глядя на «командира» преданными глазами. Обведя кухню хмурым взглядом, он, без особых изысков начал:
- Так, девки…
Я прервала его «песню» на самом взлете.
- Кольша, чаю с пирожком будешь?
Колька растерянно хлопнул на нас ресницами, сразу как-то растеряв всю свою суровость, и настороженно спросил:
- А что, пирожки еще остались?
Валентина туту же подхватилась, вспомнив про обязанности жены, и принялась вокруг него кудахтать, словно курица-наседка, цыпленка которой добрый дяденька только что вытащил из пруда. А я про себя усмехнулась. Простенький психологический прием, когда ты не отвечаешь человеку тем, чего он от тебя ожидает, всегда срабатывал безотказно. Не подвел он и в этот раз. Колька ожидал, что мы сейчас накинемся на него с вопросами, возможно, с упреками. Но никак не ждал, что мы кинемся его поить чаем, поэтому сразу же растерял всю свою «грозность» и суровость. И, кажется, даже забыл, что собирался дать нам сейчас, по неведомой ему самому причине, взбучку.
Минут через десять, когда морщины на его лбу разгладились, и выражение глаз стало у него сытое и даже расслабленное, я приступила к следующему пункту своего плана. Подсела к нему поближе с кружкой чая, и, состроив простецкую рожицу спросила:
- Коль, а ты помнишь прошлогоднюю историю? – И не обращая внимания на его сразу насторожившийся взгляд, озабоченно продолжила: - Холодов-то так и сидит в дурке? Не выпустили его?
Тема была щекотливая, можно сказать, я его подбивала на раскрытие служебной тайны. Но, зато, это не касалось его разговора с Егором. И из двух «зол», разумеется, Николай предпочел меньшее. Очень осторожно, довольно лаконично ответил:
- Сидит…
Я кивнула головой, будто ожидая от него такого короткого ответа, и продолжила, глядя в свою кружку с чаем, словно не видя его настороженного взгляда:
- Да я за Егора волнуюсь… Не связано ли его это избиение с делами его отца. Вдруг, дружки того решили, все ж-таки, отыскать Веревкинский клад? Ведь он так и не был найден, и где он спрятан, как я понимаю, ни Холодов, ни Лютов так и не признались?
Николай задумался, а потом, с подозрительным прищуром глянув на меня, спросил:
- А почему ты вообще вспомнила об этой истории?
Я пожала плечами и с лучшей своей улыбкой глядя на друга, выдала:
- Да потому что, Егора избили грамотно, и это не деревенские. Никаких других поводов к такой жестокости, и, я бы сказала, профессионализма, не вижу. Поэтому, легко сделать вывод, что это связано как-то с той прошлогодней историей. Или я не права? – И взглянула прямо в голубые глаза Кольши.
Под моим взглядом он слегка смутился, и опустив голову, стараясь не смотреть на меня, пробормотал:
- Ну, положим, права…
Я, словно учитель, довольный ответом своего ученика, кивнула головой.
- Я так и думала. Но, Егор не знает, где спрятан Веревкинский клад, - и поспешно прибавила, - впрочем, как и мы все. И если, те, которые напали на Егора могли быть как-то связаны с его отцом или со Стылым, должны были это знать тоже. Следовательно, этих типов интересует что-то другое, не связаное с кладом. И у меня возникает резонный вопрос: что это может быть? Опять же, я понимаю, что, если их нападение связано с чем-то другим, то так просто они не отстанут. По повадкам видно, что люди это серьезные. И Егор – это только начало. И вот тут, должна тебе честно признаться, без твоих связей и умений нам никак не обойтись. И, добавлю еще: и тебе эту историю без нас не распутать. А если мы хотим жить спокойно и счастливо, сохранив свои конечности и головы хотя бы в относительном здравии, нам придется эту задачку решить. И только, работая все вместе, так сказать, плечом к плечу, мы сумеем это сделать. – Несколько растерянная физиономия Николая была мне лучшим ответом. То есть, я попала, как говорится, в самое яблочко.
Он, не то восхищенно, не то удивленно, выдохнул:
- Ну ты, Полинка, прям аналитик! Может тебе к нам в контору устроится? А что? Нам такие нужны. Я похлопочу…
Я усмехнулась:
- Спасибо, конечно, но мне в лесу как-то привычнее…
А Валентина, не выдержав долгого молчания, вставила свое слово, проговорив не без некоторого ехидства:
- А ты что думал, мы только рыбу жарить умеем?
Далась ей эта «рыба»! будто у женщин-домохозяек никакой другой работы нет, как только жарить рыбу!
Колька испуганно глянул на жену, и затряс головой.
- Ничего подобного у меня даже и в мыслях не было!! Вы у нас… - Туту он задохнулся от восторга, не сумев подобрать подходящих эпитетов, и в конце концов, выпалил: - Вы – самые, самые…!
Валька торжествующе улыбнулась, мол, то-то же, и хитро подморгнула мне.
Колька еще повздыхал немного, стараясь как следует переварить все услышанное от меня, а потом, как-то обреченно спросил:
- Ну и что вы хотите, чтобы я выяснил?
Я пожала плечами.
- Ничего особо секретного, я полагаю. Тут у нас, в заповеднике, объявилась некая компания из четырех человек. Разрешение на «отдых» в заповеднике подписано самим директором. Я попыталась у него выяснить, что за люди, но он только сказал, что был звонок с самого «верха», а еще, очень разозлился моим, в общем-то, очень простеньким вопросам. Я их встретила на берегу. Документы проверила. Фамилии могу тебе сказать.
Колька озадаченно уставился на меня:
- И что тебя в этих гражданах смутило? Мало ли у нас всяких «блатных» жаждут отдохнуть в заповеднике?
Я задумалась на несколько секунд. А и правда, чего я на мужиков взъелась-то? Интуиция… Вот, что стало основой моих подозрений. Мой внутренний голос прямо-таки вопил, что люди это не простые, так же, как и их причина появления здесь.