«Триптих Адриана Рейнса» Ганса Мемлинга (1435/40–1494) представляет собой хороший пример того, как данного рода работы могут и часто создают близость со зрителем, одновременно выполняя частные религиозные функции вместо или, что более вероятно, в дополнение к литургическим функциям.
На раме этого триптиха выбита дата 1480 год, а также буквы A R — инициалы мецената Адриана Рейнса, который в 1479 году стал братом ордена августинцев и служил в госпитале Святого Иоанна в Брюгге.
Будучи монахом в этой больнице, Рейнс должен был хорошо знать работы данного художника, поскольку главный алтарь больничной часовни украшал Запрестольный образ двух святых Иоаннов работы Мемлинга (1474/79 гг.), а другой брат, Ян Флорейн, заказал у Мемлинга триптих в 1479 году, изображающий Поклонение волхвов в Иерусалиме в центре, Рождество Христово на левом крыле и Сретение Господне в храме на правом (рис. внизу).
Внутренняя часть триптиха Рейнса имеет иную тематическую структуру: центральная сцена изображает Оплакивание Христа, в то время как на крыльях изображены не дополнительные сюжетные сцены, а скорее не-сюжетные изображения: жертвователь, преклонивший колени в молитве, и святой Адриан, стоящий позади него слева, и святая Варвара на правом крыле.
На внешних крыльях триптиха Рейнса в арочных проемах расположились святые Вильгефортис и Мария Египетская.
Первоначальное расположение триптиха Рейнса неизвестно.
Обычно считается, что триптихи Рейнса и Флорейна украшали боковые алтари в часовне больницы Святого Иоанна.
Есть сведения, что в 1641 году оба триптиха находились в больнице, а чуть позже, в 1643 году, что триптих Рейнса располагался в больничной часовне.
Таким образом, триптих Рейнса, скорее всего, действительно был алтарным изображением. Он мог находится в месте проведения малых, более частных месс, и, как это иногда происходило с запрестольными образами на боковых алтарях, его можно было открывать или нет во время публичных месс, проводимыми у главного алтаря перед алтарем Двух Святых Иоаннов.
При этом нельзя исключать и его дополнительные, помимо богослужебных церемоний функции.
Есть основания полагать, что Триптих Рейнса предназначался в первую очередь для личного богослужения и был разработан специально для того, чтобы способствовать сопереживанию, которое в позднем Средневековье было наиболее высоко ценимым молитвенным состоянием.
Одним из ключевых моментов, с помощью которого триптих Рейнса способствовал отклику в сердца верующих, был выбор художником определённой иконографии.
Центральная тема триптиха, конечно же, связана с его литургическими функциями. Оплакивание сосредоточено на жертве Христа, символически воспроизводимой в церемонии мессы.
Триптих Флорейна также конечно же евхаристическое произведение (его центральной темой является поклонение волхвов) и они вместе с триптихом Рейна явно связаны с двумя конкретными сезонными литургиями: с пасхальной (Рейнс) и рождественской (Флорейн).
Но кроме служебной евхаристические темы в триптихе Рейна присутствует и ярко выраженный эмоционально-религиозный уклон.
В изображение главной темы «Плача» Мемлинг включил ряд деталей, призванных стань ближе зрителю и вызвать у него сострадание.
Мемлинг поместил тело Христа на передний план сцены, причём его окровавленные ступни находятся очень близко к краю панели, почти выходя в пространство зрителя и как бы побуждая зрителя прикоснуться к ним или поцеловать их.
Три фигуры позади тела Христа (Иоанн Богослов, Дева Мария и Мария Магдалина), изображенные плачущими с красными кругами под глазами, вдохновляют зрителей проливать собственные слезы.
Жесты всех трех фигур также призваны вызывать печаль.
Магдалина в печали заламывает руки.
Дева Мария сложила руки в жесте одновременно молитвы и печали. Хотя кажется то, что она не обнимает сына делает сцену более эмоционально сдержанной, но на самом деле это создает более сильное эмоциональное воздействие на зрителя: вместо того, чтобы представить Богородицу и Христа как самостоятельную единицу, Мемлинг как бы включает зрителя в их общество, сделав позу Богородицы зеркальной стоящего на коленях перед триптихом.
Жест Богородицы также добавляет пронзительности сцене благодаря намеку на типичную нидерландскую иконографию Рождества Бригитты, в которой Богородица радостно молится перед своим новорожденным ребенком, лежащим на земле.
Но самым трогательным элементом этой сцены, является изображение — по-видимому, уникальное в раннем нидерландском искусстве — Иоанна Богослова, снимающего терновый венец с головы Христа.
При этом Иоанн обнажает на лбу Христа кольцо из капающей крови, показывая тем самым, сколько физических страданий причинял венец.
Акцент на терновом венце здесь, вероятно, связан с тем, что больница владеет реликвией короны (а "кольцо крови" может отсылать к знаменитой реликвии Святой Крови в соседней Базилике Святой Крови).
Триптих Рейнса также изображает Иосифа Аримафейского и Никодима, открывающих гробницу на заднем плане.
Такое внимание к деталям погребения – особенно участие в них Иоанна – вероятно, очень актуально в контексте больницы, посвященной святому Иоанну, где, конечно же, смерти не были редкостью.
Включение лестницы в Триптих также может указывать на его особую религиозную функцию. Лестница была распространенной метафорой духовного восхождения через религиозную медитацию.
Помимо этих иконографических элементов, еще одной особенностью Триптиха Рейнса, указывающей на его эмоциональную функцию, является его масштаб. Он довольно небольшой, центральное панно имеет размер 43,8×35,8 см внутри рамы.
Таким образом, он аналогичен по высоте, но уже, чем Триптих Флорейна, у которого центральная панель — 46,3×57,4 см (и более крупный элемент обрамления вокруг центральной панели).
Оба этих триптиха значительно меньше Алтаря двух святых Иоаннов: центральная панель у него имеет размер 173,6×173,7 см.
Очевидно, что триптихи Флорейна и Рейнса масштабированы для более интимного просмотра, в отличие от Алтаря двух святых Иоаннов, который имеет больший масштаб, необходимый для просмотра произведений искусства в публичной обстановке во время мессы у главного алтаря.
Благочестивое воздействие триптиха Рейнса особенно эффективно из-за того, что его формат способствует созданию среды, включающей зрителя.
Как и многие он, вероятно, был выставлен с несколько выдвинутыми вперед крыльями (а не на одном уровне с центральной панелью).
Представленный таким образом триптих очерчивает определенную область пространства и молящийся заполняет собой появившуюся пустоту.
Художественные произведения, которые включают зрителя в инсталляционную среду, могут привлечь зрителя гораздо более полно, чем простые двухмерные произведения искусства, поскольку они стимулируют не только визуальный, но и соматический опыт.
Следовательно, показ триптиха Рейнса с наклоненными крыльями усилит воздействие эмоционально заряженных образов.
В данном триптихе ощущение того, что зритель является частью среды произведения, создается не только расположением крыльев, но и увеличенным масштабом фигур изображённых на крыльях.
Все фигуры на ставнях этой работы крупнее фигур в центре.
Скорее всего, увеличенные фигуры должны были, по законами перспективы, создавать ощущение будто они находятся ближе к зрителю.
Этот эффект мог быть усилен за счет наклонного расположения крыльев, которое буквально перемещает фигуры на крыльях ближе к зрителю, создавая мощную иллюзию того, что эти фигуры выскочили из живописного пространства и присоединились к молящемуся.
Кроме того, такое расположение фигур перед основной сценой добавляет определённой осмысленности происходящему: жертвователи и святые на крыльях триптиха, кажется, смотрят на сцену Оплакивания больше спереди, чем сбоку, что больше похоже на реалистичную сцену преданных, молящихся перед триптихом верующих.
Зрители, по сути, присоединяются к ним.
Это способствует более активному участию, тем самым делая религиозный опыт более волнующим.
Как говорил Людольф Саксонский, цитируя святого Григория:
Итак, страдай ты с Господом нашим Иисусом, лелея в сердце твоем память о Его страстях и Его ранах, и будь уверен, что если ты сейчас являешься Его спутником в страданиях, то в будущем ты станешь участником Его утешения. Ибо Он... не откажет в славе Своей благочестиво скорбящим о Нем.
Внешние створки Триптиха Рейнса также призваны привлечь зрителя.
Здесь Мемлинг использовал традиционные иллюзионистские приемы, чтобы создать впечатление, что святые на внешней стороне триптиха выходят из пространства картины в пространство зрителя.
Две святые женщины, Вильгефортис и Мария Египетская – возможно, выбранные в свете больничного контекста произведения – обе перекрывают иллюзионистскую ажурную структуру, которая их окружает.
Правая рука Марии Египетской и особенно крест Вильгефортис сильно выступают перед рамой, которая как бы стоит в картинной плоскости; предположение о том, что крест выступает вперед к зрителям, фактически побуждает зрителей прикоснуться к кресту.
Таким образом, «Триптих Рцнса» Мемлинга иллюстрирует, как подобные работы могут способствовать личной эмоциональной вовлечённости верующих и не ограничиваются служением общественному ритуалу.