Войну, в Европе названную Великой, начали могучие кавалерийские державы. Самой многочисленной конницей обладала Россия – почти 100 тысяч всадников и лошадей в мирное время, ещё столько же дала мобилизация казаков.
Второй по численности кавалерией Европы была германская – почти 90 тысяч всадников и лошадей. Германские генералы тоже были убеждены, что война продлится максимум полгода, лихие рейды кавалеристов и следующие за ними прорывы пехоты быстро сломят противника.
Третьей в Европе была французская кавалерия, насчитывавшая 60 тысяч всадников, среди которых по наследству от Наполеона всё ещё существовали кирасирские полки со стальной бронёй на теле, а аналогом русских казаков были «спаги» – легкая конница из кочевников Северной Африки. К 1914 году полевая форма французского кирасира включала алые штаны и перчатки, блестящую золочёную кирасу и столь же яркий шлем, украшенный конским хвостом.
И все будущие противники были уверены, что война закончится после нескольких решительных сражений, в которых планировались активные действия масс конницы: прорывы, рейды, охваты...
И началось всё для австрийцев на Юго-Западном фронте именно так, как ещё до войны планировал на учениях командир австрийской 4-й кавалерийской дивизии генерал-майор Эдмунд Риттер фон Заремба, прекрасно знавший эту местность по маневрам.
8 августа 1914 г. командир русской 10 кавалерийской дивизии генерал Ф.А. Келлер двигался в голове колонны вслед за боевыми разъездами в окрестностях Ярославицы в 5 км от русско-австрийской границы. Въехав на холм, командующий и его штаб увидели на вершине противоположного склона австрийских кавалеристов в парадных мундирах, которые готовились к бою в развернутом строю. Позиции австрийцев находились на вершинах противоположного ската лощины, на расстоянии примерно 500 метров. Русские будут вынуждены атаковать снизу вверх, на подъёме, а австрийцы ожидали столкновения в расчете на то, что кони русских кавалеристов к этому моменту устанут – в бою и такая мелочь может стать решающей.
Отменно организованная русская конная разведка доложила, что австрийская дивизия имеет 20 эскадронов – русская располагала 10, но «Первая сабля империи», генерал Келлер был уверен в подготовке своих людей.
Ещё до войны Келлер (кавалериста представляют рубакой и только, но генерал был отличным тактиком и воспитателем своих подчинённых, автором пособий для обучения кавалеристов) в нескольких работах доказывал, что в конном бою командир части даёт общие цели атаки, а дальше кавалеристы ориентируются на местности и на ситуации боя – генерал верил в своих подчинённых.
Уланы и драгуны Келлера бросились в атаку – австрийцы почему-то ждали и двинулись навстречу русским с явным опозданием.
Русская кавалерия использовала пики, которых не было у австрийцев, и это сразу привело к серьёзным потерям у противника, а дальше началась сеча, в которой рубилось с обеих сторон более 2500 всадников.
Вот здесь сказалась подготовка австрийцев к борьбе в знакомой по маневрам местности – генерал фон Заремба ввёл в бой вторую линию конницы, скрытую за холмами, ещё 10 эскадронов, один из которых, прорвав русский строй, устремился в тыл, поэтому Келлер, выхватив саблю, скомандовал:
– Штаб и конвой – в атаку!
Генерал поступил точно так, как и писал в своей довоенной брошюре: «…сбережение конницы неуместно, ее место – в конном или пешем строю, но непременно в первых рядах сражающихся частей, она должна жертвовать собой, нести громадные потери и добиться громадных результатов».
Исход сражения решил гусарский Ингерманландский полк, отправленный для фланговой атаки – это был тот самый случай, когда соломинка ломает спину верблюду, а ротмистр И.Г. Барбович со своим эскадроном атаковал и захватил австрийскую батарею, готовившуюся прикрыть отход кавалерии.
Дальше началось самое страшное – преследование и рубка смятой австрийской кавалерии, которые продолжались столько, сколько выдерживали лошади преследовавших.
Несмотря на двукратное преимущество и удобства выбранной позиции, позволившей в ходе боя австрийцам преподнести неприятный и неожиданный сюрприз русским войскам, австрийская кавалерийская дивизия из 20 эскадронов была полностью разгромлена. Потери австрийцев составили 969 бойцов убитыми и ранеными. В плен попало более 500 человек.
В качестве трофеев дивизии Келлера достались 300 лошадей, 8 орудий с зарядными ящиками, пулеметы, штабная документация разгромленной австрийской дивизии.
Потери «келлеровской» дивизии составили 150 бойцов.
Бой у Ярославиц стал единственным в ходе войны столкновением двух кавалерийских дивизий в ситуации один на один, когда победила не только дерзость и мужество, но и прекрасная подготовка офицеров и рядовых.
А что дальше? А ничего! Начальник штаба 3 армии генерал Рузский ситуацией воспользоваться не сумел, а в целом положение беспощадно охарактеризовал автор 4-томной «Истории Русской армии» Керсновский А.А.: «Конницы у нас было очень много, и была превосходного качества. Но организация ее была неудачной, и возглавлялась она, за редкими исключениями, начальниками, совершенно ее недостойными...
В общем, если характеризовать боевую работу русской конницы, то надо сказать, что корнеты совершали блестящие подвиги, а генералы упускали блестящие возможности...»
После этого сражения, последнего, когда сталкивались в открытом бою массы конницы, австрийцы отвели свою кавалерию в резерв, а затем и русская конница использовалась в основном для прикрытия брешей, возникавших в обороне при массированном наступлении противника.