До этого дня я никогда не видел оперу, но мама считает, что образованный человек должен знать хотя бы несколько знаменитых арий.
И вот как-то раз прекрасным летним днём я, мама и старший брат отправились в театр. Пройдя через солнечный, наполненный щебетаньем сквер, мы нырнули в одну из дверей огромного бело-золотого здания. Александринка встретила нас прохладой и радушием бабушек-билетерш. На стенах - указатели с загадочными словами: "партер", "бельэтаж". Мы поднялись по нарядной лестнице на свой этаж, прошли по длинному коридору с дверями в свой ярус и наконец очутились в своей ложе. Мы были здесь одни! За нами закрыли дверь.
Я разглядывал театр. Как красиво! Я впервые видел такой пышный занавес, сияющую красивую люстру, благородный мрамор, шелка и бархат. Мы находились высоко, а внизу раскинулся огромный красно-бело-золотой зал, заполняющийся людьми. Мужчины были в костюмах, дамы в длинных вечерних платьях, даже мои ровесники были одеты по-вечернему. Театр - это особое место и особая атмосфера.
У самой сцены от публики была отгорожена территория, которую называют оркестровая яма. Мне был виден оркестр, который расположился полукругом у пюпитра дирижера. У каждого инструмента - строго отведенное место. Чтобы полностью увидеть оркестровую яму, приходилось сильно наклоняться на парапет, упираясь коленями в борт. Музыканты настраивали и пробовали свои инструменты и было слышно нестройное звучание - приглушённый матовый звук альта, мягкий, бархатный звук виолончели. С интересом я рассматривал инструменты. Я не знал их все. То, что сначала показалось мне разнообразными дудочками, оказалось флейтой, кларнетом и фаготом.
Наконец занавес распахнулся и спектакль начался! Это была опера "Царица" про Екатерину I. Артисты в пышных, изумительно красивых костюмах не танцевали, не разговаривали, а только пели! Сначала я почти ничего не различал в пении, не понимал произносимого певцами текста, поэтому просто слушал красивую музыку и рассматривал декорации и костюмы. Но постепенно ухо привыкло, и пришло понимание слов. Оказалось, что такая манера пения - без пауз между словами - называется кантиленная. Вообще-то, чтобы понимать смысл оперы и слышать слова в ариях, нужно прочитать либретто - такую книжечку, в которой подробно расписаны диалоги персонажей.
....Через пару минут действия я перестал замечать всё вокруг, а происходящее на сцене стало для меня реальностью, и я мысленно уже находился среди героев оперы, переживая за Екатерину Великую. Музыка завораживала.
Вдруг прозвенел звонок, зовущий на антракт - это такой перерыв. Мы вышли из ложи, прошли на манящий запах кофе в буфет и стали в хвост длинной очереди к прилавку. Мне очень хотелось купить пышки, однако, когда подошла наша очередь, на подносах оставались только бутерброды с икрой и с сёмгой. Но мы не расстроились, выбрали сёмгу и устроились за столиком у колонны. Пили кофе, ели бутерброды и невольно слушали разговоры окружающих о постановке. Было вкусно, а на душе легко и весело. Театр - это праздник!
Вот снова прозвенел звонок, возвещающий скорое начало второй части оперы, затем второй, третий, и мы поспешили на свои места. Действие оперы продолжилось во дворце. Прически придворных дам были увенчаны маленькими корабликами, и, когда в танце фрейлины выстраивались в диагональ, покачивающиеся корабли тоже выстраивались друг за дружкой - мы понимали, что кораблики символизируют имперский флот. Партию Екатерины I исполняла знаменитая певица. Мы слушали виртуозное исполнение "вживую" и меня поразили и восхитили голоса исполнителей оперы. Например, один из артистов, шведский король Густав IV, мог петь высоким, "женским" голосом - это называется мужское сопрано. Думаю, что голос человека - самый удивительный инструмент, который даёт людям природа.
Спектакль закончился, занавес захлопнулся и открылся вновь. Все артисты, исполняющие как главные партии, так и маленькие роли, вышли к зрителям, дружно держась за руки. Зал зааплодировал и стал вставать. Рядом с нами раздавались крики: "Браво". Мы хлопали минут десять, у меня даже ладони заболели, а на сцену всё несли и несли корзины и букеты цветов.
Наконец публика стала расходится. Мы тоже направились на выход, и я шёл, всё оглядываясь, словно хотел навсегда запомнить театральные стены и лестницы. От подъезда театра через сквер мы прошли на Невский и зашагали к метро. Я смотрел на проносящиеся мимо автомобили, но мысли мои были далеко-далеко - в голове всё ещё звучала чарующая музыка и были ощущение праздника и какой-то огромной радости.
--------------------------------------------------------------------------
* Смотреть оперу - речевая ошибка, ведь оперу слушают. Здесь использовано для того, чтобы подчеркнуть неосведомлённость ребёнка, от лица которого ведётся повествование.