Я сижу за круглым столом, сжимая в руке железную кружку с янтарным напитком.
— Может, и вправду говорят латиняне: «Истина в вине»?
Хмыкнул, опрокинул в рот содержимое металлической посуды. Слегка терпкий вкус, переходящий в лёгкую сладость. Моментально вспомнилось бескрайнее поле из жёлтых цветов. Тоска улетучилась, вновь захотелось творить.
— Ну, как?
Я «вернулся на землю». Опустил взор на своего собеседника, вернее собеседницу. Пёструю курицу, стоявшую на столе.
— Хорошо? — слегка наклонив голову, взглянула она на меня.
— Опять ты!
— Почитай, второй день сидим. Вон, даже пшена в пиалу насыпал, «алкашкой» поделился.
— Господи, — простонал я, хватаясь за голову. — До белочки допился.
— Да, тю, — сперва до зайцев напиваются, Сам же писал в «Петровиче», потом к белкам попадаешь. Ты чего не закусываешь-то?
— Ты кто? — промычал я не меняя позы.
— Кура, — она вновь взглянула на меня, наклонив голову. — Чай забыл, как рассказ сотворил, про меня, деда да бабу. Я еще яйцо золотые носила. Старик со старухой «барыжили» ими.
— Да помню, — я устало опустил руки. — Помню. Не пропил память то. Одного не разумею: как ты здесь передо мной оказалась?
— Не вы гляньте на его! — встрепенулась Кура, размахивая крыльями. — Сам же нас позвал.
— Я?
— А кто? — кура важной походкой зашагала ко мне. — Кто кричал: я творец, создатель миров, повелитель печатных душ?
Я рухнул лицом на вовремя подставленные руки. «Что правда, то правда. Вчера сам же получил первый гонорар. Отметил с друзьями.» — подсказала услужливая память.
— С друзьями?! — подскочил я.
— А с кем ещё? — Кура покачала головой и шагнула к наполовину наполненной стопке. — А там кто?
Я развернулся в указанном направлении. Захотелось сесть, нет, упасть, и что бы головой об пол, и тьма в голове. На тахте, что примстилась возле стены, спал рыцарь.
Длинные, вьющиеся локоны раскинулись по подушке. Рука, закованная в броню, свисала, а под ней валялся длинный меч. Одна нога закована в латы, другая свободная от стали. «Не может быть, именно так я представлял героя своего рассказа». — задумался я, глядя на порванный на пятке носок рыцаря. — «Бред какой-то».
— Быть не может этого, — пробормотал я опускаясь на стул.
— Может, — не согласилась со мной Кура, отпивая из шкалика. — А ничего так, винцо. Молодец дракон.
— Дракон?! — меня вновь швырнуло на ноги.
— Ага, он и притащил «бухалово», — Кура скосила глаз на лежащего воина. — Слаб, оказался, перед «змием», а сам гордился: да я, да дракона!
Я схватился за голову и принялся мерить комнату шагами:
— Рыцарь, дракон, стоп!
Я замер, медленно поворачиваюсь к моей несушке:
— Принцесса?
— А чего она? — Кура сделала маленький глоток, поклевала угощение. — С драконом и улетела.
Я, зарычав, бросился к окну. Распахнул створку, выглянул на улицу. Солнце жарило во всю. На небе ни облачка.
— Их никто не видел?
— Я знаю? С рыцарем «на брудершафт», потом целовались.
— Слава богу.
Я закрыл оно, и повернувшись к собеседнице, ехидно спросил, скрещивая руки на груди:
— И как вы здесь очутились?
— Да говорю, же, сам позвал! — Кура присела, приподняла крыло, «чистя» перышки. — Сколько раз говорить, ты — творец, что напишешь, всё сбудется. Захотел, вот нас позвал.
— Не верю!
Внезапно раздался дверной звонок.
— Вот открою, — погрозил я ей пальцем, всё станет ясно!
Я вышел в коридор, распахнул дверь. На лестничной площадке стоял Дед Мороз. Точь-в-точь как из моего рассказа.
— Ну погодка, прям Африка, — Дед Мороз по привычке постучал валенками друг о дружку и шагнул через порог. — Держи харчи, а что Цивилис Риман дрыхнут ещё? Однако.
— Хватит, — заорал я, закрывая уши руками. — Так, допустим я творец ...
— А кто же? — перебил меня Дед Мороз. — Самый настоящий, сказочный!
Он похлопал меня по плечу и шагнул в квартиру, а я остался стоять, сжимая ручки пластиковых пакетов.
С тех пор я пишу только в положительном ключе, и с юмором, мало ли кто постучится в мою дверь!
P.S. в рассказе использованы персонажи из следующих историй: