Они беззвучно поднялись на этаж, и Виктор жестом остановил Михаила.
Он показал на что-то невидимое остальным, и Миша кивнул. Прямо возле двери было темное пятно. Оно же было на косяке, как метка. Открыть дверь и не задеть пятна, если не знать о них, было невозможно. Иришка бы пришла, открыла дверь, и либо ногой наступила, либо рукой дотронулась. Сущность тут же поняла бы, что Ира вернулась, и попыталась оказаться рядом.
Виктор аккуратно открыл дверь, и они вошли, не задев «сигнализацию».
В квартире Виктор втянул воздух, пахло пылью, немного свежей сиренью, и был очень тонкий запах того, что они ищут. Он негромко сказал:
- Оно заметило отсутствие девочки, и очень расстроено, да еще и связь не чувствует, мечется. У Антона оно не почует Иру, долго не почует.
- А если…?
- Да там баба Нюра, на своей территории она любую гадость в блинчик раскатает. Не уничтожит, но и не допустит. Так что там все будет в порядке?
- Баба Нюра, консьерж?
- Она самая. Ведьма со стажем, давно отошла от дел, но такие мастера своего дела так просто в небытие не уходят. Поселилась в домике, обустроила защиту, сама устроилась там работать, и всех контролирует на своей территории.
- Антон знает?
- Конечно, все знают, и все рады. Но к делу. Предмет для привязки тут, в квартире. Попробуй определить. Я его по запаху чую, ты иначе.
Миша закрыл глаза, и попытался увидеть квартиру внутренним зрением. Она была на редкость чистая и светлая. Но два темных пятна были. Одно просто темное, неприятное, а от второго смердело. И надо было найти именно второе.
Михаил просматривал каждый миллиметр в квартире, на лбу выступила испарина.
- В нижнем ящике комода что-то лежит, такое… неприятное очень. И за иконой, но там просто как темное пятно. А вот в комоде очень тяжелое.
Виктор кивнул:
- Молодец, я тоже почувствовал.
Оба мужчины были в перчатках. Виктор достал холщовый мешочек, а Миша усмехнулся: простой на вид мешок был так зачарован, что в нем можно было хранить подожжённый динамит, и его взрыв снаружи даже не почувствовали, и мешочек цел остался.
Виктор тихонько открыл комод. Там лежали какие-то игрушки, альбомы, шкатулка с детскими мелочами. Виктор проводил над всеми предметами рукой, Михаил смотрел внутренним взглядом, как его учили. Этот предмет они увидели оба: небольшой кулончик на цепочке, позолоченный. Внутри была фотография какой-то девочки, снаружи встроен красивый камешек.
Он аккуратно взял кулон, и тот стал нагреваться, частично даже покраснел от жара, но тот мгновенно бросил его в мешочек:
- Смотри-ка как не нравится, когда чужие берут. Вот же почти живой.
- Что в нем?
- В нем? В нем под камнем крупицы земли с древнего проклятого кладбища, это я точно чую, а что за фотография, и что сделано пока не пойму, надо разбираться, много чего там наворочано. А теперь быстро уходим. Даже если заденем пятна- уже не страшно, среагировать оно уже не успеет. Да и привязка исчезла.
Они бегов направились на выход, захлопнули дверь и помчались вниз. Когда подходили к машине раздался ужасный вой. Люди заозирались, никто не мог понять, откуда это.
- Не сорвется?
- Нет, оно теперь вообще не может двигаться, шевелиться. Это когда оглушили и лежит. Не нравится, конечно, ему, но ничего, подождет, полежит. А мы пока разберемся, кто и что натворил.
Машина рванула с места, Виктор быстро вел ее к дому.
- Хорошо, что успели засветло. С приходом тьмы у этого было бы больше сил, нас бы оно так просто не пустило и не выпустило. Мы успели.
- Сейчас к Антону?
- Нет, с привязкой и этим кулоном будем разбираться утром, когда силы тьмы имеют наименьшую силу. Не нравится мне эта земля, я не знаю такого кладбища. Точно чую – проклятое место, но что за место – не знаю. А это мне очень не нравится.
- Будем утром выяснять?
- Да, сначала установим источник. Кто подарил эту вещь, или откуда она взялась. Потом уже будем раскручивать этот клубок злобы и ненависти.
- Да. это надо же так ненавидеть ребенка, чтобы такое ему вручить.
- Или маму этого ребенка, и такое исключить нельзя.
- Тогда почему не вручили маме подарок?
- А что может быть болезненнее и трагичнее для матери потеря своего обожаемого малыша? Не каждая такую боль может вынести.
- Значит, утром едем к Ирине?
- Да, я Антону из дома наберу, договоримся, и встретимся у него. Баба Нюра нас, правда, с такой пакостью может не пустить, тогда оставим в машине, за оградкой, но в поле ее зрения, она присмотрит.
Машина тихо катилась по дороге, день завершался.
продолжение (22.06 в 04-00)