Это попытка разобраться, что именно врубает психические защиты под определенным роликом в зависимости от опыта, который в нем исследуется.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я отслеживаю отклики под материалами, которые публикую. Больше всего откликов возникает под роликами с психоаналитическим разбором какого-то персонажа. Особо мое внимание привлекают негативные отклики. Почему? Потому что в сравнительном плане под каждым роликом возникает своя история. Агрессивная реакция под одним роликом совершенно не тождественна агрессивной реакции по другим. При этом нередко агрессивная реакция обозначает тот элемент материала, на который и происходит атака. Это значит, что агрессивный отклик определяется тем опытом, который приходит в активность, когда субъект воспринимает материал. Но что это может быть?
ОБЩЕЕ ПОНИМАНИЕ ЗАЩИТЫ
В психологии есть понятие «триггер», или «спусковой крючок». Изначально это понятие относилось строго к травматическому опыту: как только человек воспринимает что-то, что субъективно ему напоминает о травматическом событии, в дело вступает характерный для пост-травмы симптом.
В дальнейшем это понятие распространилось на все случаи, в которых человек, восприняв нечто значимое, откликается на это стереотипно и аффективно.
В психоанализе при этом есть понятие «защитный механизм». Защитный механизм – это психический акт, совершаемый субъектом с целью удержать вытесненное вне поля сознания и не допустить его до работы.
Если представить себе, что психический аппарат разделен на участки, то каждый участок отвечает за определенную задачу. К примеру, есть участок «А», отвечающий за некую цель «а». Если этот участок не может выполнить свою работу (по любой причине) и не может быть перестроен (по любой причине), то это условие для его вытеснения.
В таком случае психический аппарат должен (а) заблокировать работу участка «А» и (б) понизить в нем количество психической энергии до такого уровня, чтобы участок «А» не оказывался в поле сознания. Для понижения нагрузки на участке «А» происходит вы-теснение (вы-мещение) нагрузки на соседний, ассоциативно связный участок «Б» с его задачей «б». Теперь человек вместо «А», делает «Б».
Если акт вытеснения мы не можем наблюдать непосредственно, то работу защиты мы как раз видим буквально в действии или речи. Соответственно, если в поле внимания человека попадает нечто, что напоминает ему о вытесненном «А», то это угрожает «прорыву» вытесненного, то есть той самой нерешенной и нерешаемой задачи, которую ни во внешней среде не воплотить, ни внутри себя не переработать. Поэтому, чем больше нагрузка на вытесненном участке «А», тем сильнее работает защитное «Б». Защитную работу можно понимать как «стравливающий клапан», через который происходит разрядка вытесненного влечения/желания/задачи.
В своё время Фрейд упоминал: если ваша интерпретация материала вызвала эмоциональный (!) отклик или активную интеллектуальную работу, которой доказывается неправомерность интерпретации, это показатель того, что вы попали верно. Ибо работает сопротивление.
Здесь важно, что в ответ на интерпретацию (некое высказывание) происходит бурная (!) и энергетически нагруженная работа. Это не просто несогласие – нет. Это вегетативный сдвиг или активная речевая работа с очевидной прагматикой: всеми силами доказать этому чертовому аналитику, что это не то, не так, нет, нет, нет!
Триггер, спусковой крючок, защита, сопротивление. А рану, как известно, всегда стараются прикрыть.
Когда нет сопротивления, когда нет угрозы прорыва вытесненного, человек ведет себя достаточно ровно. Обычно, он исследует и проверяет: так ли это, применимо ли это к нему или стоит что-то пересмотреть, уточнить или отложить на время, чтобы обдумать?
В этом смысле интерпретация есть не более чем приглашение исследовать тот материал, который попадает в поле внимания или удерживается за его пределами.
Есть разница между этим:
— Возможно, в поведении своей жены вы видите что-то от своей мамы, которая вас не слушала.
— Ой, блять, да причем здесь моя мать?! Что за чушь!
И вот этим:
— Возможно, в поведении своей жены вы видите что-то от своей мамы, которая вас не слушала.
— Думаете? Не знаю… Да, жена как-то тоже не особо меня хочет слушать. Но мне больше кажется, что жена делает то же самое, что делаю в отношении нее я. Я ж ее тоже нихрена не слушаю. Но связь с мамой я тоже чувствую. Может, я так пытаюсь отомстить маме в лице жены?..
Понимаете?
Во втором случае происходит активная психическая работа, направленная не на аналитика и его интерпретацию, а на себя, на свои переживания, свой опыт. В этом смысле аналитик всегда может задать себе вопрос: как мой анализант обращается с моей интерпретацией?
В первом случае к проявленному акту аналитика проявляется обесценивание и враждебность. Во втором случае человек рассматривает то, что ему предложили, оценивает и примеряет. Он не защищается.
Соответственно, ролик с психоаналитическим разбором вымышленного персонажа является одной большой интерпретацией, а если говорить точнее – конструкцией, дающей одно из возможных объяснений причинности в поведении анализируемых субъектов.
Естественно, что изображаемый опыт персонажа может соотноситься с подобным сознаваемым или несознаваемым опытом зрителя, который за этим персонажем наблюдал.
Если такая синхронизация с персонажем есть (или с частью его опыта), то интерпретация этого опыта психологом, аналитиком, психотерапевтом, психиатром может откликнуться либо как проработка (зритель осмысляет свой опыт и пытается его перестроить), либо как сопротивление, защита (зритель пытается отбросить эти данные и удалить источник, который угрожает сохранению вытесненного влечения в бессознательном, то есть в нерабочем состоянии).
Поэтому чаще всего сопротивление и защита работают как разновидность (явная или завуалированная) деструдо. Деструдо – это общее стремление субъекта разрушать или не допускать образование связи с объектом. Гнев, ужас, отвращение и всякое прочее – это частные выражения и проявления общей категории «деструдо».
Поэтому чаще всего сопротивление в анализе происходит из того же самого источника, который (внимание!) и подверг влечение вытеснению. То есть в самом общем смысле мы можем говорить так: если у человека становится слишком много либидо, значит он вытесняет деструдо; но если у него становится слишком много деструдо, значит он вытесняет либидо.
Отсюда можно наблюдать, что тот или иной психоаналитический ролик для определенных людей играет роль триггера, спускового крючка, условия для работы защиты с целью удержать в бессознательном вытесненный опыт.
Обычное несогласие с материалом здесь не считается, поскольку не имеет ни языковых проявлений защиты, ни аффективных выражений защиты.
БЛИЗНЯШКИ ИЗ «ATOMIC HEART»
Здесь описывается опыт нарциссизма, при котором объектом желание для субъекта становится он сам. Однако нарциссизм может осуществлять себя в том числе в качестве выбора объекта желания вовне, который похож на собственное Я субъекта: то, каким он был; то, каким он является; то, каким бы он хотел быть. В этом смысле образ Близняшек осуществляет два события: (а) это близнецовая связь, в которой объект моего желания тождественен мне самому (любовь к себе в другом), и (б) имплицитная инцестуозная связь, поскольку Близняшки позиционируются именно как «близнецы».
Соответственно, наблюдение за актами взаимодействия этих роботов может связываться с вытесненными бессознательными фантазиями самих наблюдающих субъектов, но не встречать защиты именно в виду того, что мы видим роботов, а не строго людей.
Однако эта интерпретация вызвала в том числе и негативный отклик с особым (наверно, самым сильным из роликов) поворотом именно против психоанализа. И это естественно: психоанализ и психоаналитическая теория критически (!) относятся к вытеснению и образованию невроза, через который вытесненное сбрасывается. Оттого психоанализ – это один большой триггер, угрожающий вытеснению и выявлению вытесненных, запретных, «порочных» влечений, которые теперь преобразовались во всякое странное и местами «клиническое».
В основном, высмеиванию и обесцениванию подверглась идея о том, что человек может желать самого себя в качестве узко сексуального объекта.
Тема инцеста, как ни странно, особо не вызвала сопротивления, а вот тема аутоэротики (а ведь нарциссизм сейчас переживает в обществе свой пик!) потребовала применения защиты. Смысл не в том, что в ролике говорилось конкретно о конкретных людях. В ролике описывалась возможность развития тех или иных влечений и представлений. Но, видимо, представленные интерпретации оказались точны, поскольку вызвали в ответ бурную реакцию с явным возмездием: обесценить, унизить. В психоаналитическом процессе очень хорошо, когда анализант выражает свою защиту в ответ на какой-то материал, поскольку это позволяет ее увидеть и вместе с тем обнаружить точку напряжения и сопротивления. В этом плане бессознательное, хотя и косвенное, как бы выдает себя: анализант как бы «проговорился». Отлично! На экране локатора появилась движущаяся точка.
Важно, что нарциссизм в существующем общественном дискурсе – это нечто плохое, отвратительное, ненавистное. В этом смысле применение к человеку понятия «нарцисс» уже давно стало аналогом унижения и… обесценивания.
Вообще, если быть честным, то самую бурную анти-нарциссическую деятельность разворачивают люди именно с этой структурой либидо. Хотя изначально под нарциссизмом понималась строго направленность либидо в Я без указания на качества и социальные последствия.
К примеру, человек, озабоченный своей самооценкой и тем, как он выглядит в глазах других, вполне себе нарциссичен, однако это не значит, что он эксплуатирует других или манипулирует ими. Он озабочен своим образом и делает это не в ущерб другим.
Что же касается фантазий на тему сексуального контакта с самим собой… Мастурбация и есть форма нарциссического коитального самоудовлетворения. Вот и всё.
ЙЕННИФЕР ИЗ ВЕНГЕРБЕРГА
В ролике объясняется природа нарциссической структуры Йеннифер: девочка, рожденная с физическим патологиями, росла в семье отвергающего и агрессивного отца и мазохистической матери. Развязкой семейных отношений стало то, что от девочки в итоге отказались полностью, в результате чего она оказалась в магической школе с последующей попыткой окончательно удалить себя из мира.
После такого опыта сохранять способность к близкой и эмоционально крепкой связи – это больше из области чуда-чудного.
Это условие для «замыкания системы»: опыт близкой привязанности обернулся чудовищным отвержением и предательством со стороны опорных фигур. А это значит, что либидо отводится от объектов и оборачивается в собственное Я, которое отныне является чуть ли не единственной опорой в мире. А потому эта опора должна быть несколько раздутой, большой, грандиозной.
А вот там, где замаячит возможность установить надежную связь, вот там и надо ее расшатывать. Что она делает в рамках романтических отношений с мужчиной? Она выбирает в качестве объекта любви Геральта, достаточно склонного к изменам. Но при этом он частично похож на нее: оба «выродки», оба владеют магией (в разной степенью), оба уникальны в своё роде, оба оставлены родителями, оба выращивались наставниками, оба бесплодны, оба в какой-то степени циничны и язвительны и оба чудовищно критичны к миру вокруг.
Агрессивный отклик вызвало в основном два момента: (а) позиционирование Йеннифер как нарциссической личности и (б) указание на то, что она склонна к функциональным отношениям (это позволяет держаться вне близости).
Парадоксально, что в качестве опровержения приводилось то, о чём я подробно рассказывал в ролике: мол, в Цири она видела свою дочь. Значительная часть ролика посвящена тому, что Йеннифер закрывала с помощью Цири несколько задач: (а) невозможность родить и (б) образование нарциссической связи с объектом, когда из ребенка делается некое «зеркальное» подобие себя. Да, Цири буквально для нее приемная дочь. Но отношения «мать-дочь» еще не говорят о качестве и особенностях этих отношений.
В чём, как я полагаю, здесь проблема. Подобная интерпретация лишает Йеннифер того лоска идеальности, который она транслирует в мир. Внутри – это брошенная и ранимая девочка (желающая быть зависимой и на ручках), но снаружи – она сильная, независимая и величественная.
Самое страшное для подобной структуры – это потерять «маску идеальности», поскольку это последняя линия обороны и опоры. Если человек отождествляет себя с этим образом и этим опытом, то он также испытывает угрозу для самого себя.
В частности, утверждение о том, что Йеннифер не умеет строить надежные и безопасные отношения, может восприниматься как акт девальвации совершенства: быть неспособным – это быть несовершенным.
Если человек «раздувает» своё Я до степени совершенства и абсолюта, то указание на то, что его Я неспособно в данный момент формировать безопасную и надежную любовь с другими, а довольствуется только более функциональными отношениями… есть ни что иное как удар по грандиозности, которую человек выстраивал в качестве защиты.
Опять же, т.н. грандиозность – это понятие растяжимое. И, как я показал в конце ролика, у Йеннифер при определенных условиях вся эта суета постепенно сходит на нет и открывает возможность для жизни без драмы.
ПАУДЕР/ДЖИНКС
Здесь рассматривается опыт травматической потери опорной фигуры. Паудер внезапно и безвозвратно теряет Сестру, причем субъективно для Паудер именно Сестра оставляет ее.
В этом событии Паудер оказывается с весьма специфическим опытом: чтобы травматическое событие стало именно травматичным, в психическом аппарате для этого должны быть основания. И такое основание есть: это ранняя утрата матери (обоими девочками), озабоченная привязанность к сестре и ближайшей социальной группе, а также травля со стороны этой группы в сторону Паудер.
В качестве триггера сработало два момента.
Первый момент – это поиски доказательств того, что погибшая мама на мосту – это не мама Паудер, а мама Вайлет. Основано это на одном из роликов на ютубе, где автор (сам относясь критически к этой гипотезе) привел основания для этого мнения: во-первых, Паудер в отличие от Вайлет не была сокрушена зрелищем погибшей мамы; во-вторых, Вайлет в разговоре с Кейтлин использовала конструкцию «мои родители», а не конструкцию «наши родители».
В первом случае происходит полное игнорирование того, что Паудер – копия мамы, начиная от цвета волос и диастемы (в анимации она то есть, то нет) и заканчивая более поздней манерой вязать косы и носить чокер. А вот Вайлет, к слову, на маму не похожа вообще. Но в случае Вайлет это не работает потому, что… чисто драматургически акт потери матери не сокрушает Вайлет в длительной перспективе, и хотя сцена кажется трагической, она не идет ни в какое сравнение с ревущей навзрыд Паудер с хриплыми мольбами не бросать ее. В последнем случае не только Паудер сокрушается, но и зритель (особенно со схожим опытом) охреневает от увиденного так, что даже я после просмотра дня два ходил, как в воду опущенный.
Во втором случае прагматически уместную языковую конструкцию (обусловленную контекстом говорящих) используют как доказательство генетического не-родства сестер. Это кажется странным, правда? Вот там, где странности, ищите защиты.
И дело здесь не в том, что привязанность ребенка к опорной фигуре определяется не набором общих генов, а эмоциональной связью.
Смысл в том, что подобная рационализация направлена на снижение значимости потери маленьким ребенком единственных опорных фигур.
Если мама была неродная, то и не было потери. Если сестра была неродная, то и не было потери. Происходит как бы понижение значимости объекта потери через косвенные и местами даже неожиданные явления (как, например, определение степени генетического родства формой высказывания). А психоз, который переживает Паудер/Джинкс, и ее деструктивное поведение, хорошо в таком случае объясняется генетикой: мол, уродилась такой с цыганским сглазом и психогенной родословной. В этом смысле генетика и нейронауки сегодня активно используются как материал рационализации, объясняющий симптом явлениями, никак не связанными с опытом. Раньше это могло бы объясняться «бесами» и «божеской карой». Чем это рационализировать – не важно. Важно, что мультик чудовищно триггерный и эмоционально жесткий, а потому требует защит.
Второй момент – это отношения Паудер и Силко. Критика (не порицание, к слову, а именно критика) отношения Силко к Паудер вызвала не мало откликов примерно одинакового типа: оправдание фигуры Силко как строго заботливой и правильной.
Сработало расщепление, при котором «хорошее» и «плохое» были отделены друг от друга, а затем «плохое» вытеснено, но зато усилено «хорошее».
Примечательно, что в ролике я говорю о том, что Силко так-то заботился о Паудер так, как мог и понимал, но этого для Паудер (субъективно для нее!) не было достаточно. Вот здесь надо уметь отключить внешнюю фокализацию (смотреть со стороны) и попытаться включить внутреннюю фокализацию (смотреть глазами персонажа/человека). Это для вас, смотрящих со стороны, Силко хорош. Для Паудер это напряженные, сложные и амбивалентные отношения, в которых ее психическая симптоматика была «капсулирована» на время. А знаете, что мне это говорит? Один из способов стравить давление вытесненного влечения – это погрузиться в напряженные отношения с другим человеком: и пока вы будете с ним играть драму, вы будете разряжать в этом действии большую часть психической нагрузки. Поэтому, к слову, когда появилась сестра, Паудер так-то выронила кристалл: в этот момент Силко стал… ненужным.
Но будем честными: утаивать от Паудер, что сестра жива и что сестра вернулась (во имя психического блага Паудер, разумеется), но при этом отправлять приемную дочь с пулеметом наперевес сопровождать контрабанду партии запрещенного в особо крупном размере (они, кстати, попали в перестрелку)… Это и есть амбивалентность: не жри чипсы – это вредно, а что до травли в школе – так не обращай внимания, и всё само рассосется. Не рассосется.
А суть в том, что подобных отцов (подобных Силко) пруд пруди. Опыт отношений с отцом, который пытается сделать своего сына или дочь подобным ему, своим зеркальным отражением и под видом заботы откровенно подавляет (хотя и мягко) проблемы ребенка… Это не говорит автоматом, что он ужас и тварь. Но осознание того, что опорная фигура (последняя инстанция) не очень надежна, создает условия для сопротивления: нет-нет-нет, на самом деле он хороший и правильный, вы всё не так поняли и вообще чтоб вы сдохли! Разумеется, он хотел как лучше, не спрося того, кому хочет причинить добро и нанести счастье.
Мало ли родителей с позиции: «я знаю лучше, что для тебя лучше», «ты должна», «я хочу, чтобы ты…»? И если удаление Вайлет из поля Паудер – это забота о ее психическом здоровье, то поддержка ее увлечений минно-взрывными штукам с острым желанием взрывать, взрывать, взрывать, а также ходить на дело с уголовщиной…
Это явно не ситуация типа: иди сюда, садись, вот чаек, как ты любишь, а вот печеньки твои любимые, а теперь давай – рассказывай, что у тебя на душе.
А для чего эта идеализация? Если «хорошо» становится очень много, то очень мало становится «плохо». Если Силко (и ему подобные) является последним опорным объектом, кроме которого больше никого нет, то необходимо вытеснять все представления о нем, которые способствуют усилению желания оторваться от него как от неудовлетворительного объекта. В отношении Силко у Паудер этого было настолько много, что она в итоге и застрелила его из своего пулемета.
ДЖОЭЛ
Здесь рассматривается опыт весьма трагического отцовства: каково быть отцом, который пытался спасти свою дочь, но в итоге она умерла у него на руках?
Единственный, к слову, ролик, который у некоторых людей вызвал пожелание мне «всего плохого», путешествия на половой орган и даже нечто близкое к «чтоб ты сдох». Большинство из них, как оказалось, сами родители. Признаюсь, сердечко ёкнуло за их детей…
И в данном случае такая агрессивная защита сработала на теме амбивалентности отношения Джоэла к Саре. Хотя в ролике нигде не говорилось о том, что Джоэл прямо желал смерти дочери. Речь шла о том, что у любого (!) человека в отношении значимого объекта есть две установки: любовь и ненависть.
Ребенок, особенно если он не планировался (а Сара не планировалась), да и еще для воспитания его «в одно рыло» является не только радостью небесной, но и обузой. Вот там, где хочется с мужиками пива попить после работы, надо помочь сделать уроки, накормить, спать уложить и… всё, сил уже ни на что нет. Поэтому естественно (!), что где-то мысль, такая неприятная, такая крамольная, такая ужасная, но таки где-то да стрельнет: вот бы мне было проще жить эту жизнь, если бы ребенка у меня не было.
Простой пример. Я люблю свою вредную кошку. Но когда она рыгает на ковер, то в этот момент я не испытываю щенячьей радости, а восклицаю «да итить твою за ногу мать!».
Знаете, с чем чаще всего обращаются женщины, родившие ребенка и не бывшие готовыми уделять ему столько (!) своего времени и сил? Хотя их запрос никогда не озвучивается вслух, но на деле… они ищут разумного и рационального разрешения злиться на своих детей. Потому что мама не железная, да и папа не из стали сделан.
В этом-то и природа вины, когда родитель, пережив смерть любимого (!) ребенка, затем остро переживает вину за то, что не зависело от него и чему он не был причиной.
Почему? Откуда эта вина?
Сара полностью и безвозвратно исчезает из жизни Джоэла. Выходит, что это событие частично или полностью сходится с тем самым естественным, но вытесненным желанием, чтобы не стало ребенка и жизнь стала проще.
Здесь два варианта: либо эта мысль является триггером для самого родителя (а такие были и желали мне всякого недоброго), либо эта мысль является триггером для ребенка (пусть уже и взрослого), который находился в отношениях с подобным родителем.
Представьте, что у вас озабоченная привязанность к родителю и вы узнаете, что единственная опора в жизни где-то в глубине (помимо того, что вас любит) может хотеть, чтобы вас не оказалось в его жизни. Это ж звезда! Такое вообще нельзя впускать в поле сознания, ибо это угрожает существующей зависимости от фигуры.
С другой стороны, сами родители могут испытывать деструктивные чувства к своим родителям, но их вытеснять. И тут какой-то «блохер», «мамкин аналитик» и «диванный психолух» озвучивает вслух то, что родитель совершенно естественно испытывал, но вытеснил, подавил, запрятал.
Здесь непросто срабатывает несогласие: нет, мол, не соглашусь, потому что [аргумент а], [аргумент б], [аргумент в]… Здесь атака и нападение на того, кто это произнес вслух. И это закономерно: человек так-то прилагал усилия к тому, чтобы вытеснить, удерживать вытесненным и к тому же отводить на соседний участок. Повышение нагрузки в источнике = повышение активности защиты от этой нагрузки.
Автор:
Денис Петришин, магистр филологии, психоаналитик, автор блога PsyCase.
Все ресурсы PsyCase:
Boosty: boosty.to/psycase
Dzen: dzen.ru/psycase
Telegram: t.me/psycaseanalytic
YouTube: youtube.com/@psycase