Ко Дню памяти и скорби
Хотя бы затем, что это альтернатива коммунизму, который есть самосовершенствование. Затем, что интерес нации у фашизма – это вторичное перед интересом индивидуума и, по сути, для вида, хоть и нужно на время завоевания мирового господства – ибо кем завоёвывать-то? Но мировое господство, если не считать необходимости его поддерживать, нужно для индивидуума: его ЛИЧНО будут обслуживать рабы. А восстания не будет из-за слишком большого неравенства сил и памяти, как страшно были завоёваны. И только завоевание – проблема. Для неё и нужна злобность. Во-первых, она устрашает ещё не сдавшихся, во-вторых, совершенствует умение убивать.
Вот я от омерзения или не знаю чего, не могу попасть ногой на таракана, чтоб его убить. А чтоб убивать солдат врага, нужна твёрдая рука… А она твердеет, если её потренируешь не просто на убийстве гражданских, а на предварительном мучении их.
К чему я всё это?
К тому, что вчера я разбирался с репортёрской фотографией массового расстрела под Керчью в 1941 году. Разбор предполагает въедливость. – Я читал материал и удивлялся. Зачем было так хлопотать?
Вот объявили, что открывается школа. Школьники назавтра пришли. Их накормили пирожками, и через 15 минут они все были мертвы. От синильной кислоты, положенной в пирожки! – Зачем было стараться пирожки печь? Ведь доставить детей до места захоронения легче живыми, чем трупами… – Где хвалённая немецкая рациональность?
Или.
Понятно, что девочек можно перед убийством изнасиловать. Но зачем перед убийством вырезать им груди, вспарывать животы, вообще отрезать куски тела.? – После 6-тинедельной оккупации Керчи во дворе тюрьмы нашли ком из кусков женских тел. Вот. Ещё и ком делали. – Зачем?
И т.д. и т.п.
Я всю ночь заснуть не мог, пытаясь придумать ответ – зачем? – И придумал. Злобность укрепляет моральный дух и твёрдость руки завоевателей. Не говоря уже о том, что страх же несётся перед наступающими. Это им польза.
Я, 3,5-летний, помню один эпизод из бегства на подводах от фронта в 1941 году. – Какие-то мужики на лодках с баграми тыкают баграми в пруд. Искали утопившуюся. Я её помню. У неё была рыжая грива толщиной в голову и до поясницы. – Разнёсся слух (это мне мама потом рассказала), что надо выбросить все иголки. Ибо, если немцы догонят и при обыске найдут иголку, то они её считают за холодное оружие и загоняют под ноготь хозяину. Она сперва выбросила иголки, а потом утопилась в пруду.
Димитров назвал фашизм открытым терроризмом. Но террористы, большинство, просто убивают людей (отсекают, скажем, голову: секунда и готово), а фашисты перед смертью ещё и мучают.
А может, это ещё и возвышает их в самомнении? – Ну какой ты сверхчеловек, если не можешь помучить недочеловека? Может, мучение другого приучает тебя к соседству смерти и делает тебя перед её лицом смелее? И тут опять не нация на первом месте, а личность. И можно мысленно возгордиться своей противоположностью советским, коллективистам, безличностным.
Тут я вспомнил, что во вчерашних разысканиях я видел фотографию на тему безличностности советских.
Разве речь о том, что это – раз 1945-й год – народ-победитель? Если б фотограф это хотел сказать, он бы уж как-то добился б какой-то стремянки, поставил бы её в проходе и снял бы людей анфас, а не – как тут – затылки и макушки, образ безликости.
Но уж лучше такой коллектив коллективистов, чем фашистский коллектив индивидуалистов.
Между прочим… «Сказано» автором не то, что изображено. То есть это – произведение искусства, тем паче, что перед нами всё же экстраординарность некая. Ну, легко раскрывается образ. Значит – произведение прикладного искусства. Приложено к замыслу усилисть переживание, что МЫ – сила. И даже непобедимая.
20 июня 2024 г.