Где же истоки татароязычного населения северо-западной части Башкортостана? Именно в этом русле вначале остановимся на нескольких примерах, чтобы представить читателям всю картину произошедших исторических событий.
Автор - Дамир Исхаков
В частности, заслуживают пристального внимания данные из одной родословной, озаглавленной «Бүләр йортының бабалары». Она относится к роду бүләр, причисленному в свое время Раиль Кузеевым к числу башкирских кланов северо-западной области в ряду булгаро-мадьярских родо-племенных формирований.
Им было отмечено, что эта родословная начинается с Буляр хана, считавшегося потомком некоего Динис Бикбрача (на самом деле надо читать Динис бик–Д.И.) из «народа буляр». Недавно в журнале «Туган җир» ещё раз было опубликовано это же шеджере (или его вариант), относящееся к потомкам указанной группы, где есть следующие строки:
Эта родословная (она восходит к версиям, записанным в д. Иске Сафар Актанышского района РТ) почти в таком же виде, но с указанием опять имени Динис бека, была опубликована археографом Марселем Ахметзяновым в следующей форме:
При комментировании родословной наследников «Буляр хана» или «Динис бека Барача из Буляра», то есть, населения «Булярского юрта», ранее уже было указано, что предок этой группы – Динис бек, был из «народа барач/бараҗ», упоминающимся, что важно, в татарском историческом источнике конца XVII в. «Дәфтәре Чыңгыз-намә».
Напомним, о чем в этом источнике идет речь: в дастане об Аксак-Тимуре, включенном в него, в связи с походом Тимура на «Шәһри Болгар», сообщается о приходе завоевателя после взятия Булгара к Биляру, где сидел некий «Самат хан», народ которого, согласно этому источнику, в большинстве состоял «из народа Беркабак, народа Барадж».
В ходе изложения этого события автор разбираемого сочинения указывает:
Наряду с присутствием термина «Бараҗ» в качестве урана, обращение легендарного хана Самата к своему народу как «Бараҗ халкы», дает основание видеть в этом понятии этноним. Так как это сообщение, явно перекликающееся с информацией из родословной рода буляр, ранее нами было уже разобрано в отдельной публикации, приведем только основные данные, позволяющие расшифровать истинную этническую принадлежность булярцев из «народа барадж».
Во-первых, в известном труде знаменитого тюркского филолога Махмуда Кашгари «Диван-ат лөгать» (XI в.), его автор, ведя речь о племени Йабагу (скорее всего, это первоначально не этноним, а титул, ибо по древнетюркским источникам ябгу/ябагу – титул знатного лица), говорится о том, что во главе данного клана – явно знатного, судя по титулу его предводителя – стоял некто, названный как «Бука Будрадж».
Если разобраться с этим именем, то можно прийти к интересному выводу. В частности, Махмуд Кашгари, поместивший племя Йабагу в список 20 наиболее известных тюркских племен, сообщает о том, что термин «бука» означает «семиглавого змея».
Фактически таким образом речь явно идет о драконе/аждаһа. Похоже, что имя Бука Будрадж надо разложить на понятия «бука» – семиголовый змей и «Будрадж».
Последний термин, как думается, обозначает наименование клана. В этом случае видно, что оно прямо перекликается с этнонимом «бараҗ» из «Дәфтәре Чыңгыз-намә».
В русле обсуждения данного вопроса следует указать и на то, что казахский историк Сержан Ахинжанов уже довольно давно отметил исторические предания некоторых групп казахов о том, что в древние времена их предкам пришлось воевать с очень многочисленным «народом змей», которого он увязывал с другим крупным тюркским племенем– кланом Кай («кай» – по-монгольски змея), в 12 в. известном также среди кыпчаков как Каепечи. Так вот, по-тюркски этот этноним, как полагает данный исследователь, звучал как «Уран».
А «уранийцы» очень хорошо известны в предмонгольское время в среде кыпчаков, связанных с элитой государства Хорезмшахов, о чем еще скажем.
Итак, получается интересная связка: в восточных районах Татарстана и на смежной территории северо-запада Башкортостана имеется целый куст этнонимов–наименований довольно крупных так называемых «башкирских» кланов–уран, елан и связанный с последним, клан байлар, а также возводящийся к клану барадж род «бүләр».
На самом деле змей/дракон (аждаһа) в легендарном виде был представлен и на территории бывшего Булгарского вилайета, превратившегося в Казанское ханство, что видно из легенды, связанной с так называемым «Чертовым городищем», находящемся на правом берегу Камы около Елабуги, то есть недалеко от тех мест, о которых применительно к левобережью Камы рассказывается в «Дәфтәре Чыңгыз-намә» в связи с «народом Барадж».
Причем все они так или иначе оказываются имеющими отношение упомянутому «змеиному народу», главным кланом которого и было, скорее всего, племя Кай. Недавно нами было проведено новое исследование истории клана Кай в связи с происхождением династии Османов, что подтверждает сказанное.
Наше исследование об этой группировке центрально-азиатских тюрок, из состава которых вышли и восточные кыпчаки (их общее более правильное наименование –кимаки), показало, что в лице «змеиного народа» мы имеем дело с частью вот этой весьма многочисленной группировки, ещё в первых десятилетиях 11 в. ушедшей из Центральной Азии под давлением усилившихся там киданей, в северо-казахстанские степи, положив тем самым начало кыпчакской (половецкой) экспансии 11 – 12 вв.
Восточная часть этого мощного объединения вошла в тесные политические связи с государством Хорезмшахов, а другая часть во главе с кланом Албыр/Ольбер осела в районе р. Яика (Җаек) со столичным центром в поселении, именовавшемся Актүбә (есть несколько мест с таким наименованием, но в данном случае имеется в виду городок, оставшийся впоследствии под Оренбургом).
Эта последняя группа возглавлялась хорошо известным из отдельных монгольских источников и из «Сборника летописей» Рашид ад-Дина Бачман-султаном (ханом), убитом в ходе монгольских завоеваний XIII в.
Если следовать за историческими данными об этих восточных группах кыпчаков, то окажется, что мы имеем дело с потомками кимаков, создателями Кимакского каганата с центром в бассейне р. Иртыша. Элита их состояла из древних татар, явно сохранивших свое ведущее положение и после распада этого каганата в составе восточно-кыпчакских объединений, локализованных в северо-казахстанских степях.
В итоге вполне явственно выявляется одна из этногенетических линий татароязычного населения северо-запада Приуралья домонгольского ещё времени, имеющая отношение к кимакско-кыпчакской конфедерации, аффилированной со средневековыми татарами (и, добавим, уйгурами). Из родов так называемых «башкир» северо-западной зоны к ним, кроме таких кланов, как елан, байлар, бүләр, уран, можно причислить и род канглы, возможно и некоторые другие группы (например, клан бушман-кыпчак, восходящий к «народу» Бачман-султана).
Когда же они оказались на названной территории Приуралья? По-видимому, появились они там уже в XI в. в ходе кыпчакской экспансии, но окончательное их закрепление там, скорее всего, произошло в ходе монгольских завоеваний XIII в. Одним из аргументов в пользу этого мнения является утверждение Абул-Гази Бахадур хана (17 в.) о том, что в ходе похода Джучи на Дешт-и Кыпчак часть побежденных кыпчаков «ушла к иштякам». Как он пишет, «большая часть иштяков» (тут он похоже ориентируется скорее всего на знания своего времени), «является потомками тех кыпчаков».
Получается, что данный этнический компонент северо-западных «башкир» имеет отношение не только к восточным кыпчакам, но и к находившимся в их составе средневековым татарам, оказавшимся в Приуралье уже в 11 в. Теперь остановимся на вопросе об алтайском компоненте в составе татароязычного населения северо-западного ареала Приуралья. О наличии такого этнического компонента среди башкир писал ещё Кузеев, но он в основном искал его среди древних башкир или кыпчаков.
На примере клана байлар можно увидеть колебания этого исследователя именно в данном ракурсе, что в принципе, наверное, верно, но с точки зрения современного уровня источниковедения, уже недостаточно. Нам бы хотелось предложить несколько иной, чем у Кузеева, подход к анализу данной проблемы.
Дело в том, что среди кланов северо-западного ареала имеется определенное число числившихся «башкирскими» родов, таких как гэрэ (гирей), кыргыз, минг (мең), которых можно, как думается, отнести к алтайским группам.
Однако такой вывод требует определенных изысканий на основе существующих исторических источников. Предварительно необходимо сделать одно уточнение – названные группы в свое время входили в состав Ногайской Орды, вплоть до 1630-х годов игравшей важную роль в политических событиях в Волго-Уральском регионе.
Поэтому, их можно рассматривать и как ногайское этническое наследие. Однако, по нашему мнению, более правильным будет предлагаемый иной подход, который позволит одновременно решить и вопрос о причинах присутствия именно этих (и некоторых других, см. ниже) кланов так «кучно» на северо-западе Приуралья, по соседству с названной выше кыпчакской (кимакской) группой.
Прежде всего отметим, что все три названные родоплеменные группы (гэрэ, кыргыз, мең) числились в составе 92 кочевых «узбекских» племен, известных как «племена илатийа», среди основного тюркского населения государства Шибанидов (Тюменского ханства), ушедшего в первом десятилетии 16 в. во главе со своими предводителями в Среднюю Азию, откуда они в итоге вытеснили Тимуридов, положив начало вначале Бухарскому ханству, а затем и другим государствам.
Вот нахождение отмеченных групп среди подчиненных вначале Шибанидам кланов и позволяет высказать новую гипотезу относительно названных родоплеменных образований и времени их появления в Приуралье. Для того, чтобы сформулировать эту гипотезу, нам придется обратиться к монгольским источникам (это «Сокровенное сказание» и «Алтан Тобчи»), рассказывающим о походе, совершенном в 1207 г. страшим сыном Чингисхана Джучи на Алтай. В ходе его похода монголам покорились среди прочих буркаты (баргуты/буркыты), кыргызы, мингаты, из «лесных народов»–клан тас и ряд других племен.
После победы Джучи, согласно источникам, тот увел «нойонов киргизских, туматских и мингатских» для изъявления покорности к своему отцу. В итоге «Лесные народы», явно состоявшие в основном из немонгольских групп, были отданы (а это территория Саяно-Алтайского нагорья и прилегающие зоны юго-западной Сибири– вплоть до р.Иртыш) в удел Джучи. То, что это действительно так, видно из сообщения Рашид ад-Дина, описывающего повторное приведение в покорность восставших туматов и кыргызов в 1218 г. именно войсками Джучи.
Из отмеченных тут групп надо выделить клан буркат (баргут) и являвшийся, согласно Рашид ад-Дину, их ответвлением, группу тумат (по Кызласову –это дубо/тума) и группу тас (таз), кыргызов и клан мингат. Если иметь в виду, что в ряде случаев мы тут видим монголизированные варианты этих этнонимов (с добавлением форманта множественного числа – ат/ят на монгольском языке), то названные монголизированные этнонимы могли звучать и как баргу/бурху, тума, минг.
Теперь надо обратно вернуться к монгольским завоеваниям, на этот раз, к грандиозному завоевательному походу на запад в 1235–1243 гг. Как было уже выяснено, принявший активное участие в данном походе, в том числе и в покорении Волжской Булгарии, сын Джучи Шибан, скорее всего получил во владение не только основной юрт своего отца, находившийся, как видно по источникам, в бассейне Иртыша (в широком смысле– в юго-западной Сибири), но и восточную зону Булгарского вилайета с Приуральем.
При такой постановке вопроса получает новое звучание присутствие в северо-западном Приуралье в числе «башкирских» волостей, т.е., родоплеменных групп, маркированных в источниках 18 в., иногда и XVII в., как «башкирцы», таких кланов, как тазлар (Осинская дорога Уфимского уезда), кыргыз (Казанская дорога Уфимского уезда), минг/мәң /мең (от «мингат») (на территориях Казанской и Ногайской дорог Уфимского уезда), шамшади (Казанская дорога Уфимского уезда), в родословной членов которого на начальном звене стоит имя Буркат бия, являющегося, как думается, эпонимом клана буркыт /буркут. Это же имя стоит в родословных и у ряда других групп (включая род гайна в знатной части), населявших северо-западную часть Приуралья.
Это и такие кланы, как дуван/дуваней (от табын/ тама) (Казанская дорога Уфимского уезда) или тамиан (от тама) (Казанская дорога Уфимского уезда).
Ясно, что тут мы имеем дело с целым рядом групп–выходцев с Алтая или прилегающих к Алтаю зон. Например, это ещё и клан гэрэ/кереит, имевший в прошлом также этнические контакты с такой сильной алтайской группировкой, как найманы (а последние были аффилированы с татарами). В таком случае получается, что названные родоплеменные образования можно смело определить как вторую этногенетическую линию северо-западных татароязычных групп, которую следует признать «золотоордынской», то есть, это на самом деле часть средневековой татаро-монгольской общности, имевшей алтайско-тюркские этнические истоки. Кстати, в плане обсуждаемой гипотезы следует обратить внимание и на сообщение брата Иоганки венгра, дошедшего в 1320 г. до «Баскардии».
Как он указывает, тамошний «государь … с большей частью его семьи», уже были «совершенно зараженными сарацинским заблуждением», то есть, приняли ислам. Этот глава тамошних татар, как видим, стал уже мусульманином в рамках исламизации Золотой Орды, но там всё еще имелись «другие татары, судьи баскардов», которые исповедовали несторианство.
Между тем известно, что несторианами были в Центральной Азии киреиты, принявшие этот толк христианства весьма рано (в 1009 г.). Так что этот факт еще раз подтверждает присутствие к началу 14 в. в Приуралье выходцев из центральных районов Монгольской империи. Любопытно, что когда миссионеры находились в «Баскардии», туда пришел «некий посол из страны Сибирь (Sibur)», причем он «принес послание от некоего татарского судьи … судье баскардов», что показывает существование каких-то контактов между локально-политическими образованиями «Баскардия» и «Сибирь», а это позволяет увязывать эту информацию прежде всего с нахождением тут и там у власти ответвлений дома Шибанидов.
В итоге получается, что северо-западная группа так называемых «башкир» с точки зрения их этногенеза и этнической истории в значительной, даже в решающей мере, оказывается связанной со средневековыми татарами (татаро-монголами), покорившими в 13 в. находившееся тут более раннее угорское население (позже известное как «иштяки/остяки») этой зоны.
Когда речь ведется об этнической и языковой принадлежности татароязычного населения северо-запада Приуралья, уже давно и очень прочно объединенного с татарами-переселенцами 16–18 вв. в единую общность, приведенные материалы следует принять к сведению, что позволяет гораздо лучше понять причины татароязычности основного населения этой территории.