Был случай год назад на перроне Белорусского вокзала. Собирался я тогда в город Смоленск, перед заходом в вагон проверка билетов и документов.
Впереди меня женщина, ну просто женщина. Дает проводнице свой алый паспорт. Та смотрит в него и чуть хмурится: «Это ж не вы!»
«Как не я? – возмущается женщина. – Это я, присмотритесь!»
Проводница – то на лицо женщины, то в паспорт на фото. «Нет, вроде похожи… Но как-то не очень…»
И тут я смотрю тоже на лицо этой женщины. И мне все становится ясно. Она сделала губы. Накачала. Раздула. Улучшила.
Что, конечно, исказило лицо. На фотке для паспорта она не только моложе, она еще с отведенными ей природой губами.
Чем дело там кончилось, сообщу вам в финале. Пока же про губы. Прекрасные женские губы.
Которые мы все так любим, ну может, не все, но я – так особенно.
Знаете, что интересно. Они ведь стали доминантой женского лица только в 20 столетии. Веками женские губы были деталью второстепенной. Об этом нам говорит все искусство. Вот женщины на разных полотнах – от Боттичелли до, скажем, импрессионистов. Глаза – очень важно. Плечи, волосы, руки тоже важны. А губы – ну просто губы. Вообще крупных ртов до 20 века не найдете совсем. Маленькие аккуратные ротики, скромность украшает всякую девушку.
Что случилось в прошлом столетии? Сперва фотография все изменила, особенно цветная. Потом губная помада с ее мощной рекламой. В-третьих, кино. Женщины стали говорить своими прекрасными ртами, и началось. Дошло до того, что губы Мэрилин превратились в самостоятельный арт-объект.
Кстати, мне кажется, превосходной актрисе Полищук у нас больших ролей не давали именно из-за ее «голливудского» рта: слишком уж вызывающе, наша женщина должна быть скромней, искать Гошу по электричкам.
В общем, в середине примерно двадцатого века губы сказали: мы теперь главные, остальное неважно.
Да, они правы. Эти губы окаянные. (Так их зовут в песне Юлия Кима, что звучит в «Пяти вечерах» Михалкова.)
Что там с глазами – мы сразу не всегда разберем, это я про мужчин. Нос – да, бывает эффектный, о нем вообще отдельно потом напишу. На руки мы смотрим в пятую очередь. Нет, если ниже лица объемы приличные, мы, конечно, мысленно произносим «ого». А то и не мысленно.
Но губы – именно губы стали манифестом лица, характера, женщины.
Страшно повезло тем, у кого они просто большие. Или не особо большие, но впечатляющие, бывает же форма очень красивая, ну как у Ванессы Паради, например – такая капризность пополам с сексуальностью.
У меня была подружка, у которой была очень красивая форма губ, она их даже особо не красила – ни к чему было. Глаза, нос, лоб – ничего особенного, но вот губы… Парни так и нервничали, так и сходили с ума. (Ой, да и сейчас нервничаю, когда вспоминаю.)
Но что было, то было.
А в 21 веке началось уже просто безумие. Потому что стала общедоступной пластическая хирургия и изыски косметологии. И еще прославилась Анжелина Джоли. Девушки приходили, так и заявляли с порога: «Доктор, мне губы как у Анжелины».
Анжелина вообще совершила эстетический переворот, она повлияла на цивилизацию больше, чем Маргарет Тэтчер или даже Валентина, что уж там, Терешкова.
В общем, по улицам двинули красавицы – и все они будто принимают участие во Всемирной олимпиаде по размерам – губ в первую очередь.
Иной раз такую увижу в кафе, она себя в телефончик разглядывает: эх, хороша. А я напротив сажусь, для меня это вроде как триллер посмотреть, столько адреналина, товарищи. (Хотя ее мужу или возлюбленному это же нравится, он с ней приезжает к друзьям и гордо так: «Познакомьтесь, это рот моей Аллы, а это сама Алла».)
Олимпиаду уже не остановить, женщины меры не знают, губы растут, они поглощают нас, тщедушных и жалких, и мы даже не сопротивляемся. Действительно, окаянные.
…История на перроне закончилась вот чем. Та проводница так растерялась, что вызвала начальника поезда. Он явился, подтянутый и деловитый, взглянул на лицо, взглянул в старый паспорт, усмехнулся: «Проходите в вагон». Потом мудро и тихо сказал проводнице: «Ну да, женщины иногда сильно меняются».
Алексей БЕЛЯКОВ