Отношение к инвалидам в нашем обществе не однозначное. Основные мнения о них и соответственно отношение я бы разделила на три группы. Как мне кажется, в основном оно сейчас нейтральное: " Есть инвалиды, дети и взрослые. Они меня не задевают, денег не просят, ну и бог с ними, пусть живут". Две другие группы примерно равные: ярые противники и ярые защитники. Хотя, в каждой группе часто появляются люди, которые не то что бы меняют свое отношение к инвалидам, но становятся немного лояльнее к противоположному мнению. Скорее всего это случается тогда, когда они оказываются на месте тех, кому противостоят. В их семьях или у близких друзей появляется человек с инвалидностью, или наоборот, кто-то из близких становится "жертвой" инвалида.
Для тех, кто не в курсе или впервые на канале. У нашего младшего сына Савы синдром Дауна. Ему 14 лет и он закончил 7 класс коррекционной школы.
Почему я опять затронула эту тему? Хочу вспомнить несколько случаев из своей жизни, что бы услышать мнение "с той стороны ", тех, кто не приемлет добрососедских отношений. Они часто обвиняют нас в том, что мы лезем со своими детьми в общество "нормальных" людей, ненавидим здоровых детей, что-то требуем от общества и совершенно не понимаем, как им тяжело живется, когда рядом живут инвалиды, сжирающие их налоги. Почему-то ни кто не задумывается над тем, что мы когда-то тоже были в "стане нормальных", но по воле случая оказались по другую сторону баррикады. Скажу больше, очень многие из нас точно так же возмущались, когда по соседству за стенкой орал больной сосед, косились на инвалидную коляску, в которой сидел скрюченный болезнью человек и чаще всего не задумывались о том, как ему живется.
Я хорошо помню несколько случаев из своего детства, когда мне пришлось столкнуться с инвалидами. Да, во времена СССР их не афишировали. И действительно о многих мы узнавали случайно, а то и на похоронах. Оказывается, в нашем подъезде жила девочка с гидроцефалией. Ее не стало в 9 лет. Взрослые конечно знали про этого ребенка, но нам никто про нее не рассказывал, и уже то, что ее от всех скрывали, было для детей всего двора шоком, а уж ее внешний вид - тем более. Когда мне было лет восемь, в соседний подъезд переехала семья с двумя девочками. Младшая выглядела весьма необычно. Мальчишки дразнили ее обезьянкой, и старшая за это их часто лупила. Вы наверное уже догадались, что у девочки был синдром Дауна. Со временем к ней привыкли, дразнить перестали. Со старшей девочкой мы учились в одной школе, подружились и общаемся до сих пор.
Со взрослым инвалидом я познакомилась лет в десять. У нас в доме был дворовый клуб. Им руководила замечательная женщина - Валентина Ильинична. Она одна управлялась с огромным количеством детей, вела разные кружки, возила нас на соревнования, устраивала спектакли и концерты. Время СССР ассоциируется с тимуровским движением. Было оно и у нас. Помню, было лето, каникулы. Однажды Валентина Ильинична позвала меня и еще трех девочек в гости к ветерану. То, что я увидела, врезалось в память на всю жизнь. Маленькая комнатушка в общежитии, железная кровать, тумбочка, стол и стул. Дедушка был одинокий, почти не ходячий. Он полулежал на кровати и смотрел на нас тусклыми слезящимися глазами. Лежал и молчал. Валентина Ильинична о чем-то тихонько с ним поговорила и принялась за уборку. Меня с подружкой отправили в столовую купить дедушке обед. Видимо, Валентина Ильинична не всегда успевала сама приходить к нему, и тогда он обходился водой и хлебом, или тем, что было. У него не было холодильника, кухня в общежитии общая, готовить ему было не под силу. Не знаю, как он жил раньше, но на нас смотрел с недоверием. Потом выяснилось, что Валентина Ильинична уезжает в отпуск, поэтому она попросила нас заглядывать к деду и покупать ему обеды. Не знаю, сами девчонки не захотели к нему ходить или рассказали родителям, а те запретили, но к деду я стала ходить одна. Общежитие было недалеко от моего дома. Он жил на первом этаже. Летом окна в его комнату всегда были открыты. Иногда, когда меня отправляли в магазин, я залезала на приступок под окном и заглядывала в комнату. Чаще всего дед лежал на кровати, улыбался мне и приглашал в комнату. Мне неохота было оббегать все общежитие, я залезала в окно, брала денег на обед или на покупки в магазине, а на обратном пути уже шла через дверь. Иногда мы вместе пили чай со свежими булочками, а вот о чем разговаривали - не помню. И даже не могу вспомнить, как его звали. Однажды я пришла к общежитию и увидела, что окно в комнату закрыто и задернуто шторами. Комната тоже оказалась запертой. Спросить было не у кого, я никого из соседей не знала, да и побаивалась чужих. А потом выяснилось, что и клуб наш закрыли. Больше я не видела ни деда, ни Валентины Ильиничны.
Еще через год мама получила квартиру, и мы с ней переехали, а бабушка с семьей младшей дочери осталась жить в старой. Я скучала по своему двору, а в новом ни как не приживалась. Однажды пошла в магазин и столкнулась на первом этаже с женщиной, которая выводила гулять двух собак. Огромный Аньяр и маленький Бим стали моими друзьями на пару лет. У женщины был сын, старше меня лет на пять. Сейчас я понимаю, что у него были какие-то проблемы. Мы часто вместе гуляли с собаками. Местные мальчишки меня обижали, дразнили и поколачивали. Я отбивалась, как могла, но спасал меня только Аньяр, с ним меня не трогали. Потом я поняла, что дразнили меня из-за соседа, говорили: "Раз дружишь с дур.ком, то и сама ду.ра". Но я не особо замечала проблем. Парень нормально разговаривал и общался, собирал так же, как и я марки. Мы обменивались ими, смотрели альбомы. Менялись книгами, гуляли с собаками.
А потом новый поворот в жизни. Тетушка получила квартиру, а мама с бабушкой обменяли две старых на одну в новом районе и опять съехались. Когда мы переехали, жизнь меня снова столкнула с людьми с инвалидностью. На одной площадке с нами жила семья, в которой уже взрослый парень был горбатый. Девчонки из подъезда рассказывали про него всякие страшилки, и я прежде чем выйти из квартиры, смотрела в глазок, что бы не столкнуться с ним на площадке. Но, как не пряталась, все таки столкнулась с ним нос к носу. Познакомились, разговорились, и я стала ходить в гости и играть в шахматы. Горбун оказался совсем не страшным и приятным в общении человеком.
А вот с другой соседкой через стенку не повезло. Там явно было какое-то психическое расстройство. Когда мы переезжали, естественно ни кто не рассказал о "веселом" соседстве. Женщина периодически лежала в ПНД и на момент нашего переезда было тихо и спокойно. Но однажды утром мы проснулись от громкого пения. Соседка стояла на балконе и горланила на всю улицу. На бабушкино замечание она не обратила внимания, а потом начала потихоньку пакостить, закидывая на балкон всякую гадость. Самым безобидным был хлеб, но балкон сразу облепляли голуби и в момент засир.али его. Это стало поводом, чтобы застеклить балкон. Из больницы она появлялась в квартире не часто. Зимой мы ее не слышали вообще. А летом приходилось терпеть. Со временем мы перестали замечать ее, и видимо отсутствие реакции с нашей стороны женщину утихомирило.
Пролетели школьные годы, я поступила в ТИАСУР и уехала учиться в Томск. Что ж, там жизнь продолжала подкидывать сюрпризы. Занимаясь спортивным ориентированием, ездила на соревнования, и нашими соседями в палаточном городке были глухо-немые ребята. Мы умудрялись с ними общаться, а они несколько раз выручали меня на дистанциях. После второго курса я случайно попала в детский дом и два года все свободное время проводила с малышами, большая часть которых была с разными проблемами.
После учебы в институте мы приехали в Читу. У нас уже росли два маленьких сына. Сначала жили у родителей. Во время прогулок среди ребятишек в песочнице часто видели мальчика с синдромом Дауна. Его мама сидела с другими женщинами на скамеечке, дети играли. Этот ребенок рос на наших глазах. Приезжая к родителям, мы видели, как он взрослел. Они жили с мамой вдвоем. Он не ходил в детский сад, не учился в школе, когда было тепло, всегда гулял на улице. Часто видели его играющим с маленькими детьми в мяч. Я не видела его плачущим, не видела, что бы его обжали дети. Конечно это не значит, что его не дразнили и не обижали. Я просто этого не видела.
И вот родился наш Сава. Жизнь изменилась, повернувшись на 180 градусов. Я на собственной шкуре ощутила все то, что чувствовали те люди, с которыми меня сталкивала жизнь. Случайности, совпадения, я не знаю, как называть эти эпизоды моей жизни. До сорока лет я не предполагала, что то простое общение не даст мне скатиться в пропасть отчаянья. Я никогда не мечтала о ребенке-инвалиде, но его появление не стало катастрофой. Я видела и вижу в нем человека. Не такого, как все, но от этого он не становится хуже. Может быть и правда встречи с теми необычными людьми учили меня относиться к ним с пониманием.
Как вы думаете, я права или это мои фантазии?