Это только звучит сложно – проложить тайгой (горою) нартнѝк. Для чего пройти и расчистить путь от висящего ветровала. На склонах выложить отбойники, чтобы не съехать и не кувырнуться по склону. Доехать до места, вывезти груз. Складировать так, чтобы «Аннушка» левым бортом, где составной люк, пришвартовалась. Натоптать полосу. Караулить погоду. Загрузить добычу. На пленере всё это много проще. Это голова сложно думает. А ноги-руки просто делают.
Поскольку треть дела было сделано, и вывозка не требовала всех сил, разбежались.
Николай пошел к «северянам», к Грише и Виктору, узнать на будущее, как там с копытными. Ему от них, к тому же, было удобнее переходить на свой участок. По готовой лыжне. Потом он планировал проверить капканы. И в промежутке связь.
А Морозов отправился проверить оставленный, да что там, брошенный им на участке молодняк. Осуждать его за это не надо. Такой у него способ обучения – бросить обучаемого. Причем, на всё готовое и всё объяснив. Выплывет – хорошо. Нет – дорога в деревню показана. Сто км. - это неделя налегке, посвистывая. От избы к избе. Из гостей - на угощение.
Но снарядился он через южный распадок, чуть захватить его краем. Просто посмотреть. Он был заинтригован заколдованным распадком не менее Валеры.
И ничего, что там была одна изба. И может статься, что Славик и Лёня так и не собрались спуститься по эту сторону. Им бы свои километры путиков успеть. На новые места их прогнало бы только отсутствие соболя и белки. Любопытство - нет.
И главный аргумент Морозова - вывозка дело натужное. А возраст препятствует лишним усилиям. Возраст - это про лыжные походы, длинные нарты, готовые лыжницы. А то про русскую печь и мягкие валенки. Про печь Морозов сам пошутил, прикидываясь старым. Сил у него было больше, чем у молодых. Потому что он умел их экономить. Да и привычка надеяться только на себя, свои силы, не изживается. «Перекладывать работу можно на коня, на технику как-то ненадежно получается» – его слова. Но это лишь предположение. С познанием техники недоверие проходит. Поскольку после техники еще остается пеший ход и нарты. А после пешего хода нет ничего.
Разошлись.
И здесь надобно отметить, Кто работал в коллективе над простой задачей, не променяет его на светлый/ теплый офис, с магазином по-соседству. С призрачными целями, измеряемыми не физическими действиями, а деньгами. И коему офису сопутствуют интриги, как заменитель внешних опасностей. Не может поскольку человек без опасностей. Еще с пещерных времен. Или проблем. Таков у него генетический код. В пингвина он превращается в мире без угроз. Хотя и пингвинам косатки грозят. Даром, что пингвины сбежали туда, где хищники мерзнут.
Валера не додумал о побеге и менталитете нашем. Когда побег (от начальства, налогов, имперского блеска, помещичьего самодурства, ли) привел наших предков на Аляску. Хотя, то иные были времена. Не за деньгами, да и не за славой, пожалуй, тогда шел народ, САМ, на края света. За свершениями, за полной жизнью, за больше чем братьями, и подальше от мутного, надоевшего и на шее сидящего.
Времена меняются, как верно сказал классик. Иными времена стали и 80-е. Тоже с побегами.
Потому что природа человека остается несовершенной. Такой, что усилия ей нипочем, когда цель есть. А не приказ.
И иными времена станут в будущем. Оставив такой же природу человека. Которую так стремятся переделать затейники. Которые снова стремятся к нам на шею. Делая из человеков винтиков. А из себя гаечных ключиков.
…
Помогать на вывозке остался Сергей. Как менее продвинутый во связи и в эфирах. И более дружный с техникой. Который, имея инженерный склад ума, умел веревкой, проволокой и деревяшкой починить непочиняемое. Предваряя погружение в технику чем-то вроде фразы: «был бы корабль, а машинист найдется». И затем скромно сказать: «…но флот не опозорил». Из ситуации Валера вынес знание, что земснаряд это судно. И узнал много новых слов. И пожалел, что собирая груз, забыл о папиросах. Страдания матроса были вещественны. Но, где-то через неделю тот забыл, зачем индейцы придумали соску. И, кстати, поделился с Валерой способом бросить курить – надо непрерывно занятым быть. Это и делу было на руку. А лишними, даже ненужные знания, не бывают.
…
На пробу свозили вначале груз с реки, по ровному. По мягкой дороге. Наледь зацепили, получив сопротивляющиеся сани. Которые стаскивали снегоход с нартника. Ничего серьезного, разгрузили, навалили, чай попили, пока замерзло, почистили, вновь поехали.
Ну и далее, по тайге, все оказалось просто. В санях везли пилу, один пилил валеж, пока другой давал след, ладили переходы через ручьи, где они нужны. Иногда по свежему, но сложному нартнику возвращались в избу. Наутро ехали за грузом. Иногда вывозили по свежему.
С техникой расстояния оказались малыми. Однако угроза наледи, в которую они залетели, судя по записям, на целые сутки, диктовала перевозку груза по лесу. В котором на нырках сани дергались, грозя вырвать фаркоп снегохода, или разрушить дышло саней. Что и произошло. Фаркоп у бурана не выдержал.
Причины были простые – перегруз, длинные сани, дорога с нырками. Спасло то, что фаркоп был двойной, пенек остался (это на старых буранах). Весьма прочный, кованый. Вот за него и стали цеплять кольцо (серьгу) дышла.
После этого Валера заменил внутреннюю трубу дышла на новую, длинную и добавил пружин в систему. И ездить по ныркам стал тише.
Однако затем, при переезде через неохватную валежину, которую было проще перепрыгнуть, чем распилить, лопнул коренной лист рессоры. Металл устает. А запасной оказался с одним отверстием, а не с двумя. Вот тут и пригодилась изобретательность Сергея.
После установки рессоры стало откручиваться крепление рулевой колонки к крышке реверса. И, в конце концов, это отломило шпильку. Сняли крышку реверса, просверлили отверстия (спасибо заготовителю за ручную дрель и сверла) и пустили болт изнутри.
Затем третья опора ведомого вала (та, которая в реверс идет, и на которой висят ведомые конуса вариатора и диск тормоза), откручивалась, как не закрути (это старый тип бурана). Виной тому, кажется, вибрации. А «хорошие вибрации наружу завсегда вылезут, плюнь» - это Николай.
Более никаких неисправностей описано не было. Из чего я заключаю, что их больше и не случалось.
И снегоход оставался на ходу. За день бригада совершала, бывало, и пару рейсов. Потому что день стремительно сокращался. А свет фары, пусть бледный, позволял.
Наконец мясо было вывезено. Уложено. Накрыто. Готово к отправке. Получилась немало. Сожжено бензина было больше бочки. А все – лишние переезды.
После того, как накатали полосу для самолета, обратили внимание, что полоса волнистая. Пришлось ладить ухватистую лопату из фанерки и закидывать снегом нырки. Они плавные, да кто ж эти самолеты знает. Снег разравнивали, проходили лыжами, а затем снова накатывали снегоходом. В завершение воткнули флаг контрастного снегу цвета, в конце полосы – ветер показать.
Передавали погоду, и стали ждать, и погоды и самолет. Назначив сеансы ежедневно, в морозы связь была идеальной, как за стенкой сидели собеседники. Связывались, правда, через южный леспромхоз, и те передавали затем на метеостанцию. Николай сговорился с радистами. Потому и сам был в курсе.
…..
Самолет прилетел скоро, но неожиданно. Сел кратко, со второй попытки, и мимо полосы. Лихо проехал туда-сюда по полосе. Порулил и погазовал. Стал как надо. Груза взял половину. Взлетел, как ангел, с накатанного. Сергей улетел с грузом. Ему надо. Заодно разгрузит и сдаст груз. Хотя последнее и не обязательно. Кто ж своих обманывать станет. Это на материке, говорят, не прост люд, тот, что у еды осел.
