На первый взгляд, «лето сорок первого» является однозначной неудачей Красной Армии. Множество пленных, разбитые мехкорпуса, потеря огромных территорий. Многие из которых будут находиться под немецкой оккупацией два или даже три года.
Но некоторые современные авторы сильно искажают картину, рассказывая о том, что Красная Армия якобы «не хотела воевать», «отступала без серьезных боев» или же «целенаправленно сдавалась».
Да, стратегическая инициатива в ту пору безусловно находилась на стороне немецкого командования. Да, были «котлы» и тяжелые поражения целых фронтов.
Но, во-первых, у самих немцев уже летом 1941 года начались проблемы. Наступление всё сильнее пробуксовывало.
Во-вторых, даже окруженные или рассеянные советские соединения продолжали сопротивление. Которое наносило вермахту ущерб.
В-третьих, советское государство устояло, что вело немцев к войне, которой они как раз стремились избежать. К затяжному ожесточенному противостоянию.
И это ожесточенное сопротивление началось с первых же дней.
«Русские атакуют и полностью уничтожают у нас в глубоком тылу наши транспортные колонны войскового подвоза. Русские самолеты донимают нас, словно одуревшие мухи...
Враг постоянно и беспрепятственно ведет беглый огонь по нашему плацдарму. Тяжкий день для меня! Погибло четверо моих хороших друзей: Вальтер Вольф, Хорас, вечный весельчак Мюгге и Шильке.
Многие другие получили тяжелые ранения. Я сам на пределе сил физических и моральных!
Только что завершилась очередная атака русского штурмовика. Грубер погиб. А он ведь всего 8 дней назад обвенчался. Ночью глаз сомкнуть не удалось...» (с) ефрейтор Ганс Рот. 299-я дивизия вермахта, ранее принимавшая участие в кампании против Франции («Ад Восточного фронта. Дневники немецкого истребителя танков. 1941–1943», М., «Центрполиграф», 2019).
Дивизия эта будет разгромлена окончательно в 1944 году, а автор данных дневников «пропадет без вести». Указанные события происходили... 25 июня 1941 года, четвертый день войны.
А фриц уже рассказывает про большие потери. Особенно часто такие представители рядового состава стремились отмечать «коварство русских»: мол, как так, они не сдаются в плен, а скрываются в лесах, нападают на колонны снабжения, ведут снайперский огонь, устраивают ночные атаки.
Что меня всегда поражало в таких дневниках и письмах, так это то, что авторы вообще не стремились в подобных вопросах прибегать к логике.
Сперва рассказывали о своей агрессии, о расстрелах пленных и «подозрительных», о грабежах... а потом — ой, нам в спину стреляють, как же так, за что? Это же «нечестно».
Нападать в три часа ночи 22 июня (по словам того же Рота) — это типа «честно». Вести войну без каких-либо моральных ограничений — тоже «честно». Получать отпор — «нечестно».
Что ещё отмечали немцы, говоря о лете 1941 года? Особенно высокие потери у них были в офицерах и унтер-офицерах, что уже в первые месяцы войны очень беспокоило руководство вермахта.
Можно сказать, что до «высших эшелонов» сложившаяся ситуация доходила медленнее, чем до рядового и младшего со средним комсоставом вермахта. Есть мнение, что летом 1941 года военное руководство поначалу предпочитало утаивать от Гитлера многие «неприятные моменты».
«Поступающие со всех участков фронта сведения подтверждают, что русские, как и прежде, сражаются до последнего человека.
Иногда они используют предательские уловки, особенно на тех участках, где в войсках противника много представителей монгольских народностей (6-я и 9-я армии).
Показательным является тот факт, что, как правило, при захвате артиллерийских батарей и так далее в плен сдаются лишь немногие. Некоторые сражаются, пока их не убьют, другие скрываются, избавившись от обмундирования, а затем пытаются выйти к своим под видом «крестьян».
Моральное состояние наших войск повсюду очень высокое, даже там, где им приходится вести тяжелые бои...» (с) Франц Гальдер, начальник Генштаба. 29 июня 1941 года.
Опустим фантазии и шовинизм Гальдера (предательство? монголы?). Здесь интереснее другое: красноармейцы не шагают стройными рядами в немецкий плен, а стремятся прорваться к своим.
Разумеется, выходило это далеко не у всех (и, конечно же, технику со снаряжением теряли), но у многих советских бойцов и командиров к 1942 году имелся уже неоднократный опыт выходов из окружения. И понимание того, как воюет враг.
Однозначно отмечалось, что война против Советского Союза заметно отличалась от кампаний вермахта в Польше и Франции.
Если в 1939 — 1940 гг. немцы могли себе позволить некие «вольности» (включая порой несколько беспечное отношение к охране тыла), то в 1941 году такие вещи оборачивались дополнительными потерями.
У немцев часто встречается и другой момент: мол, красноармейцев «пугали комиссары». Пугали немецким пленом. Комиссары, кстати, в немецких источниках — опаснейшие противники, храбрые и бескомпромиссные.
При этом, комиссары красноармейцам, в общем-то, говорили чистую правду: немецкий плен для многих означал немедленную смерть (зачастую расстреливали не только «комиссаров и евреев», но и тех, кто активно сопротивлялся), для большинства — смерть медленную, голодную.
Поначалу многие военачальники вермахта надеялись на то, что СССР все-таки «развалится изнутри», что дальше такого яростного сопротивления не будет.
Но для многих уже летом 1941 года начала открываться «реальная картина»:
«Русский, несмотря на все его поражения, демонстрирует удивительную сопротивляемость. Вчера читал допрос одного пленного русского командующего армией, который сказал, что они будут продолжать сражаться, даже если Москва падет.
Полагаю, он прав. Изменения настанут только тогда, когда система в России обвалится изнутри. Я сомневаюсь, что условия для этого уже сложились...» (с) генерал вермахта Готхард Хейнрици. 23 августа 1941 года. (Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941 - 1942 гг. в записях генерала Хейнрици. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2018)
Историки предполагают, что Хейнрици мог читать допросы советского генерал-лейтенанта Ивана Николаевича Музыченко.
И. Н. Музыченко заявлял немцам, что у них ничего не выйдет и разгромить СССР они не смогут. От сотрудничества с врагом в какой-либо форме отказался, после 1945 года был восстановлен в кадрах уже Советской армии.
Францу Гальдеру «стало грустно» ещё в конце июля 1941 года, так как он уже отмечал риск превращения «блицкрига» в «позиционную войну». А на последнее немцы просто не рассчитывали.
Очень большие потери к осени 1941 года понесли главные «ударные кулаки» вермахта — танковые группы. С лучшими командирами и лучшим личным составом в целом.
«Кадровые потери в танковой группе Гудериана представляли собой другой набор проблем. 29 июля число погибших до 25 июля 1941 года превысило 20 000 человек, только 10 000 были заменены, а остальные потери все еще оставались невосполненными, в основном из-за трудностей с транспортировкой.
Однако это был не просто вопрос замены одного потерянного человека другим. Высокие потери включали многих опытных ветеранов и квалифицированных специалистов, в то время как потери офицеров были чрезвычайно высокими – более 1000 человек всего за 34 дня боев...» (с) David Stahel. Operation Barbarossa and Germany’s Defeat in the East.
Ещё выше были материально-технические потери, в той же группе Гудериана к концу июля 1941 года оставалось в строю только примерно 30% танков, от первоначального количества.
Хотя тут нужно справедливости ради заметить, что немецкие танки были очень ремонтопригодные, их зачастую возвращали в строй. Тогда как у отступавшей Красной Армии такой возможности не было, так что много «армейского добра» тогда пропало.
В любом случае, описываемое как-то не очень похоже на «победный марш».
Немцам приходилось отражать многочисленные советские контрудары. Пускай не очень умелые, но всякий раз задерживавшие врага и наносившие ему потери.
Им уже летом 1941 года пришлось думать о том, как и кем восполнять потери, как не допустить превращения «блицкрига» на несколько месяцев в длительное противостояние.
Так что лето сорок первого, несмотря на все трудности, неудачи и потери, все же не являлось «игрой в одну калитку»...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем You Tube канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!