Уже знакомая вам, читатель, Кира Долинина пишет о фотографе Бальтерманце такие слова…
Нет, я сперва вам его знаменитейшее фото «Горе» (1942) покажу, чтоб не было всухомятку.
«Ему, математику по образованию и первой профессии, гармония являлась в виде строжайше выверенной композиции. Пожалуй, нет в истории советской фотографии мастера, для которого классическая композиция значила бы столько, сколько для него. И в этом благоговении перед пропорциями не было истерики модернистов, которые резали, кромсали, выворачивали реальность ради нужного ракурса, в этом был расчет пуссеновского толка – ради достижения идеального результата реальность надо было выстроить» (http://loveread.ec/read_book.php?id=100990&p=70).
У плохих искусствоведов я заметил такую манеру письма (дай, бог, слов её описать!). Они сперва накачают себя каким-то настроением от картины и потом под его напором пишут напропалую сколько-то подходящие к накачанному настроению слова.
У меня был миг: я подумал, что Кира Долинина дала себе такую волю и для того вбухала в свою речь Пуссена, классицизм, композицию, гармонию, математику…
А потом я себя осадил: она ж чертовски умная и образованная. – Надо проверить…
И оказалось, что Пуссен сочинил теорию, которую никто ещё не разобрал применительно к его практике, кроме – как я понимаю – попытки некой Ровенко в некой диссертации.
В этой связи относительно приведённой фотографии я должен себе ответить на вопросы:
- в чём состоят в ней «особенности метроритмической организации целого: визуально ощущаемый темп чередования композиционных элементов; степень регулярности ритмической канвы» (https://nv.mosconsv.ru/sites/default/files/2021-11/Rovenko_Poussin_2014_3.pdf).
Телепаю: темп частый и неровный, организация диагонально-вертикальная, как стук сердца, вырывающегося из груди, и ком в горле, не дающий дышать.
Далее:
- «бинарное или тернарное членение композиции» (Там же).
Телепаю: бинарное: лежащие и стоящие.
- «наличие и вид композиционной симметрии» (Там же).
Телепаю: горизонтальный: горе на земле и безразличие на небе. Наполнить небо драматическими облаками насоветовал заграничный коллега.
Я не зря прибег к угадыванию. Я не верю, что Ровенко удалось разобраться в теории Пуссена, а темперамент мне не позволяет не писать до прочтения материала о конкретике: «тема нравственного подвига воплощается художником в строгих суровых формах, объединенных Пуссеном в понятие «дорийского лада», темы драматического характера – в соответствующих им формах «фригийского лада», темы радостные и идиллические – в формах «ионийского» и «лидийского» ладов» (https://artgirls.livejournal.com/3742.html).
Но читаем дальше Ровенко.
«…все многообразие полотен [Пуссена] можно «вписать» в две группы. Первой группе (соотносящейся со «строгой» манерой) свойственна резкость линий и более темные доминирующие цвета (коричневый, темно-синий); второй группе («мягкая» манера) — праздничные желтые или спокойные светло-бежевые тона, особая пластичность фигур, «напевность» линий и закругленность контуров».
Переводя это для чёрно-белой фотографии, замечаем «свойственна резкость линий и более темные доминирующие цвета».
Плавность есть только в согнутой спине женщины левее центра (даже отражение её в луже разорвано) и в платке женщины, стоящей справа. Ну и все фигуры даны в контражуре (против света) – они плохо видны.
Более сложно – противопоставление дорийского модуса фригийскому.
«… в первой версии «Аркадских пастухов» вполне логично усмотреть проявление фригийского модуса, поскольку на лицах персонажей изображен неподдельный ужас и испуг от столкновения с персонифицированной смертью.
Эти чувства передает и порывистость их движений
[один аж воду
пролил], векторно направленных в сторону гробницы, и достаточно интенсивный ритм их ног,
и смещение композиционной симметрии (надгробие с венчающим его черепом
становится смысловым центром; темные краски дерева и гробницы превалируют над светлыми тонами жизни и заставляют взгляд зрителя устремляться в правую верхнюю часть полотна). Огромное значение имеет в данном случае и вертикальный формат картины.
Вторая версия актуализует смысловую энергию дорийского модуса, строгого, мужественного и воплощающего мудрость. Погруженные в размышление о смерти, усопшем и бренности человеческого существования пастухи сохраняют завидное спокойствие,
а элегическая фигура женщины вносит смягчающий оттенок в общее повествовательное звучание произведения (чему способствует также
горизонтальный формат)».
То есть Кира Долинина поступила, как Дельфийский оракул – дала двусмысленную оценку фотографии «Горе».
Тогда как у Бальтерманца ор, а не размышление. Истошный крик. Хоть у него и горизонтальный формат, не видно лиц-эмоций, не было такого драматичного неба, и хоть у него и есть «реальность [которую] надо было выстроить»: вынести трупы из Багеровского рва (4 м ширины, 2 глубины и километр длины) и положить на поле, чтоб переложить в гробы перед захоронением. (По одной из фотографий Халдея я понимаю, что гробы с телами хоронили по 50 штук в каждой братской могиле. Сюжет, снятый Бальтерманцем, наверно, имеет под собой такую реальность. Большинство расстрелянных – евреи, но сколько-то десятков или сотен там было заложников посёлка Самострой, убитых за убийство офицера, и других. Знакомых евреев, может, кто-то и искал, а вот остальных – точно искали родные и знакомые.) – Положенные, каждый труп отдельно, на километровой длине – это страшнее, чем заполненный ров.
А репортёрскую фотографию всё-таки искусством считать нельзя, если не расширять неправо понятие искусства. Это уже почти жизнь, воздействующая непосредственно и принуждающе: вынести фашизм за все мыслимые рамки.
19 июня 2024 г.