Ватто, по словам Жюля Мишле, олицетворял «весну века» в период регентства, который контрастировал с аскетизмом, навязанным Людовиком XIV в конце его царствования.
Исторический контекст
В 1717 году правнуку Людовика XIV Людовику XV было всего семь лет, и Филипп Орлеанский, племянник покойного короля, осуществлял регентство до своей смерти в 1723 году. За десятилетиями конфликтов в Европе последовал мир. Благочестивая строгость Людовика Великого уступила место освобождению нравов, удовольствиям и вечеринкам. Сам регент подаёт пример, покинув Версаль и поселившись в Пале-Рояль в самом сердце Парижа, где ведёт распутную жизнь.
Наряду с придворным искусством развивалось интимное социальное искусство, в котором Ватто стал первопроходцем. «Паломничество на остров Киферу» появляется именно в момент напряжения во французском искусстве, на перекрестке двух столетий, двух способов существования.
Жанр «галантная сцена» («fête galante») напрямую отсылает к буколическим темам, придуманным Антуаном Ватто в первые два десятилетия 18 века. Вдохновленный венецианскими и фламандскими пасторалями 16 и 17 веков жанр, как следует из названия, представляет вечеринки на лоне природы («fête champêtre»), приличествующие аристократии того времени и связанные с соблазнением. Галантные сцены Ватто и его последователей (Никола Ланкре, Жан-Батист Патер, Жан-Франсуа де Труа, Франсуа Буше, Жан Оноре Фрагонар) одновременно легкомысленны в эротических отголосках и серьёзны в таинственной атмосфере.
Сюжет
В некотором смысле «Паломничество на остров Киферу» (Лувр) – основополагающее произведение рококо, хотя сомнительно, что Ватто осознавал важность своей живописи для развития французского искусства. Больной чахоткой Ватто умер 18 июля 1721 года, в возрасте 36 лет, менее чем через четыре года после того как он стал полным членом в Академии.
Произведение создано в институциональном контексте, поскольку это была приёмная работа художника в Королевской академии живописи и скульптуры. Хотя он был утверждён кандидатом в Академии в 1712 году, приняли его лишь 28 августа 1717 года. Пьер Кроза признавался Розальбе Каррьере «Если у него и есть недостатки, так это то, что он очень медлителен во всём, что делает». Вероятно, художник долго думал над композицией, но исполнил работу за восемь месяцев, когда у него не было другого выхода, учитывая ультиматум Академии в январе 1717 года.
Воображаемая топография, символизирующая романтические путешествия, зародилась в 1650 году благодаря Тристану Лермиту и его «Карте царства любви». За ней последовал роман «Клелия, римская история» Мадлен де Скюдери, в котором в виде гравюры Франсуа Шово появляется знаменитая Карта страны Нежности.
В 1663 году издан галантно-аллегорический роман аббата Поля Таллемана «Путешествие к острову любви, или Ключ к сердцам».
В 1710 году Ватто уже написал небольшую картину на эту тему (Штеделевский художественный институт, Франкфурт-на-Майне). Некоторые историки искусства предполагают, что художнику пришла в голову мысль трактовать тему по аналогии с одним из сюжетных мотивов очень модной в первом десятилетии 18 века комедии «Три кузины» Флорана Данкура, написанной в 1702 году: «Приезжайте на остров Киферу/В паломничество с нами/Девушка вряд ли вернется/Без возлюбленного или мужа». Возможно, источником вдохновения послужила опера-балет Антуана Удар де Ламотта «Венецианка» (1705). Постановка рассказывает о паломничестве на Киферу, в ней также присутствуют персонажи комедии дель арте, которыми Ватто был очарован.
Но, связывая литературную романтическую географию с мифологическим контекстом, Ватто, несомненно, хотел придать благородство галантным сюжетам, включив их в историческую живопись (самую престижную в иерархии живописных жанров). Очевидно, он не преуспел в этом, поскольку уникальный характер картины побудил академиков определить жанр специально для Ватто. В реестре Академии название «Паломничество на остров Киферу» было вычеркнуто и заменено на «Une fête galante».
Интерпретация произведения
В «Теогонии» Гесиода приводится одна из версий рождения Афродиты (стихи 173-206). Кронос оскопил милого родителя Урана и «бросил назад его (детородный орган) сильным размахом». Но это был вовсе не бесполезный обрубок. Гея приняла капли крови и в течение многих лет производила на свет мощных Эриний, великих Гигантов и нимф, которых зовут Мелиями. Нетленный же орган унесло в море, вокруг него взбилась белая пена, в которой и зародилась Афродита, которая сначала отправилась на Киферу, откуда, окружённая волнами на Кипр. На острове находился храм, посвященный богине любви.
На языке времени Ватто место рождения Афродиты/Венеры могло обозначать любовные утехи. То же самое можно сказать и о живописной иконографии, где эротика могла проявляться только в кодифицированных формах. Это Венера, представленная в герме, обвитой розами, путто, сидящий у ног красавицы, которую он тянет за платье, подзадоривая уступить ухаживаниям поклонника, порхающие путти, воплощающие чувственную любовь, и, прежде всего, сказочная ладья, кормовую часть которой украшает раковина, – символ чувственных удовольствий, представленный в эмблематическом сборнике «Amorum emblemata» Отто ван Веена (1608).
Эти мотивы, заимствованные из школы великих мастеров, в частности Рубенса («Сад любви»), лишь дополнение к цели Ватто – выразить в современном ключе универсальную историю желания и соблазнения. Если соглашаться с Огюстом Роденом три пары влюбленных, составляющие единое целое, суммируют этапы любви – от первых слов, прошептанных на ухо своей спутнице коленопреклоненным кавалером, на накидке которого вышито пронзённое сердце (что не оставляет сомнений в его намерениях), к убеждению и триумфу влюбленных над грандиозной панорамой мифической Греции.
Для картины Ватто выбрал тип композиции, который на французском определяется музыкальным термином ондуайян (ondoyant/волнующийся). Фигуры соединены волновым образом, что способствует музыкальному динамизму.
Ватто был виртуозом в использовании живописного материала – он писал быстрыми, энергичными мазками, без точности линий, широкие и лёгкие – для блестящего неба, плотные и выраженные – для листвы. Прорисовка тканей исключительная, атласы мерцают под светом. Цвета преимущественно тёплые золотые и розовые, которые сочетаются с зелёным или синим. Он играет с эффектами света и тени, чтобы создать рельеф и движение. На заднем плане крайне смещенной от центра композиции – загадочный туманный пейзаж, напоминающий пейзажи Рубенса и Леонардо да Винчи.
Работа с цветом, прежде всего, выделяет Ватто как великого колориста, наследника Рубенса и венецианской живописи 16 века.
Картину Ватто можно интерпретировать как праздник любви и радости жизни, но также прочитать как размышление об эфемерной и иллюзорной природе счастья. Кроме того, её можно рассматривать и как выражение чувствительности самого Ватто. Художник пережил в своей недолгой жизни несколько романтических разочарований. Он безответно любил популярную актрису Шарлотту Демар (любовницу регента герцога Филиппа II Орлеанского), затем Розальбу Каррьеру, венецианскую художницу. Возможно, он нашёл в этой теме способ выразить свою ностальгию и надежду.
Неизвестно, участвовал ли сам Ватто в романтических вечеринках, хотя время от времени он получал приглашения от коллекционера Пьера Кроза, во дворце которого он проживал какое-то время. Вряд ли сын провинциального кровельщика чувствовал бы себя комфортно в такой обстановке. Современники описывают его как сложного, беспокойного, угрюмого и застенчивого человека.
В 1718 году художник создал версию картины для коллекционера Жана де Жюльена (находится во дворце Шарлоттенбург в Берлине) с другой композицией. Картина наверняка находилась в коллекции Жана де Жюльена в 1733 году, когда он сделал с неё гравюру.
Тема паломничества на остров Киферу в живописи
До Ватто Эсташ Лесюэр написал картину, иллюстрирующую сон главного героя «Гипнэротомахии Полифила», аллегорического романа Франческо Колонны. На ней изображен влюбленный в Полию Полифил в окружении нимф на острове Кифера.
В 18 веке тему отплытия на Киферу сравнивали с «la barque de plaisir» (барка наслаждений). Такое название носит картина Жан-Батиста Патера, ученика Ватто. Это было связано с популярным времяпрепровождением в парке Сен-Клу, куда дамы и кавалеры приезжали на общественных лодках. Историк и этнограф Шарль де Бросс во время пребывания в Венеции уподоблял гондолу «барке наслаждений», заявляя, что лучшей «кареты» не существует: «Человек находится там как в комнате, читает, пишет, болтает, ласкает подругу, вкушает яства, выпивает и т. д.».
Среди художников, обращавшихся к теме, – Пьер-Антуан Кийяр, Петрус Йоханнес ван Рейсхут.
В 19 веке темой эпизодически занимались несколько романтиков.
В конце 19 и начале 20 века она была вновь поднята символистами.
Во второй половине 20 века тема иллюстрируется уже редко.