Давно это было. Самые старые старики от дедов слышали, а тем, когда они ребятишками были, их деды рассказывали.
Жили в одном стойбище две сестры, и были они друга у друга одни на всём белом свете. Родители сестёр уме•рли рано, не успев выдать дочерей замуж, а других родственников и не было.
Тяжело без мужчин в доме, а всё-таки сёстры справились. Старшая, Лага, научилась зверя промышлять и в амурских протоках рыбу ловить. Была она ловкая и быстрая, колонка, белку, соболя хорошо билa (тогда ещё на Амуре много соболя водилось), а иногда и сохатого добыть удавалось.
Младшая сестра, Дыю, в основном дома на хозяйстве оставалась. Была она умелой вышивальщицей - украшала одежду узорами из кусочков собачьего, лисьего и беличьего меха, оленьим волосом расшивала, да так ловко, что все только ахали. А когда начинался «рунный ход» лосося - когда рыба шла на нерест, не помещаясь в реке, толкаясь глянцевыми боками - тогда обе сестры шли на рыбный промысел, а затем вместе заготавливали вкусную, жирную рыбку на целый год, вялили на ветру и солнце ю́колу.
Хорошо жили сёстры. Рыбы всегда хватало, пушнину продавали выгодно.
Между собой сёстры всегда ладили. Когда Лага возвращалась с промысла, Дыю её уже встречала на пороге, принимала оружие, помогала снять верхний халат и вела к тёплому очагу, где уже ждал приготовленный ужин.
Вот однажды зимним утром собралась Лага на промысел. Отцовский охотничий наряд надела, лыжи, лук взяла, копьё короткое.
Дыю, оставшись одна, рукоделием занялась. Сидит в тёплой избушке, вышивает свои узоры и песни поёт.
Вдруг слышит она за дверями шаги - будто что-то поскрипывает: скрип-скрип, скрип-скрип... А потом в дверь: стук-стук.
Открыла Дыю дверь - за порогом стоит старушка, да такая странная, будто и не человек вовсе: голова - как котёл, нос - как птичий клюв, пальцы - как когти, руки-ноги - как ветки-палочки, сама худая-прехудая, а чуть повернется - вся скрипит, точь-в-точь как дерево старое.
Посмотрела старушка на девушку и спрашивает:
- Ты одна дома, доченька? Устала я, пусти меня отдохнуть.
А Дыю была добрая девушка, но наивная. Сначала родители оберегали её ото всего, а потом и старшая сестра, вот и не знала она, какое зло бывает в мире.
Пустила она в дом скрипучую старушку. Села та, ножки-палочки свои вытянула, девушку рядом посадила. Расспрашивать стала о семье, о житье-бытье. А Дыю-то ей всё и рассказала!
Узнала старушка, и что сёстры вдвоём живут, и всё, что хотела. Тогда и говорит девушке:
- Какие у тебя красивые волосы, доченька. Садись-ка ко мне поближе, дай я расчешу тебя и заплету тебе волосы!
И добрая, доверчивая Дыю села спиной к скрипучей старушке и подставила ей свои волосы.
Заплела ей старушка волосы, а после - ткнула иглой, и закатились у Дыю глаза, завалилась она на бок.
Старушка, будто того и ждала, отрезала у Дыю её длинные волосы, уложила девушку на нары, одеялом накрыла, а сама в тайгу ушла.
Вечером вернулась старшая сестра. Удивилась: никто встречать не выходит, очаг в избушке не топится, дыма нет, на снегу чужие следы. Что такое?
Вошла в дом, видит - Дыю на нарах лежит, одеялом укрыта, вроде спит. Тут уж Лага совсем разoзлилась - как это так, она весь день по тайге ходит, устала, проголодалась, а сестра тут целый день спит? Закричала она:
- Почему так долго спишь, еду не приготовила, меня не встречаешь?
А Дыю даже не шевелится.
И увидела вдруг Лага, что у сестры волосы коротко обрезаны и непонятно вообще, спит она или уме•рла.
Заплакала Лага, принялась сестру и звать, и тормошить, а только не дозвалась. Долго плакала Лага, сидя рядом с сестрой, а после решила: «Пойду искать, кто сестру погу•бил, отомщу ему».
Утёрла слёзы Лага, пошла по следам в тайгу. Долго шла, устала совсем - она ведь ещё и голодная была, так ведь и не поела дома. От голода и усталости помутилось у неё в глазах и не видела уже Лага, куда идёт. И всё-таки вышла она, незнамо как, к ветхой избушке, постучалась в дверь и попросилась переночевать. Вышла к ней бледная и грустная девушка и сказала:
- Не знаешь ты, бедная, куда пришла! Здесь ведь живет злая колдунья, ненавидящая людей. Чтобы продлить свою жизнь, она отрезает волосы у девушек. Меня не уби•вает только потому, что прислуживаю ей. Нeнaвижy её, но сделать ничего не могу. Уходи, пока не вернулась старуха, а то погу•бит она и тебя.
А у Лаги будто второе дыхание проснулось! Почуяла она своего врага и воспряла духом.
- Не боюсь я старухи, а специально её ищу, - сказала Лага. - Теперь я хоть знаю, кому отомстить за сестру. Только как это сделать?
Девушка, пленница колдуньи, расплакалась и упала Лаге на грудь. Провела она Лагу в дом, накормила и рассказала всё, что знала:
- Слышала я от старухи, что вся её сила, всё её зло хранится в костяной шкатулке с резьбой, - сказала девушка. - Если не будет той шкатулки, то колдунья никому ничего плохого не сделает. Только шкатулку эту старуха всегда с собой носит, и даже когда спит - под голову кладет, а спит чутко - не подойдешь к ней.
Долго думали девушки. Наконец, придумали растолочь, в мелкую пыль растереть шкатулку. Девушка, что у колдуньи жила (а звали её Уйлэкэ - ‘работящая’), нашла крепкое дубовое корыто и тяжелый деревянный пест, Лага же сбегала в тайгу, разыскала под снегом траву, от которой крепкий сон приходит.
После этого спрятала Уйлэкэ свою новую подругу, застелила нары свежими шкурами, а между ними положила сонную траву. И села колдунью дожидаться.
Вот слышат девушки за дверью «скрип-скрип-скрип» - явилась домой скрипучая старушка.
Явилась и сразу с порога носом свои птичьим повела:
- А что это у нас чужим духом пахнет? Был кто?
- Нет, - отвечает Уйлэкэ, - то пахнут волосы которые ты недавно принесла, помнишь?
- И то правда, - говорит скрипучая старушка, - хорошие волосы. Я их у совсем молодой девушки отрезала. Теперь долго проживу. А та поги•бнет. Сама она проснуться не сможет. Чтобы разбудить, надо ей волосы на старое место к голове приложить. А у неё, кроме сестры, никого и нет, заступиться некому. Сестра что мне сделает? Ну ладно, я спать лягу, устала я что-то сегодня.
Колдунья привыкла не замечать Уйлэкэ и говорила с ней как с пустым местом, как будто вслух сама с собой разговаривает.
Но сейчас это Уйлэкэ только на руку. Дождалась она, когда злaя старуха уснёт, и вытащила у неё из-под головы волшебную шкатулку, а после сделала знак Лаге, чтоб выходила.
Взяли девушки костяную шкатулку, корыто с пестом взяли и вышли из избушки. Отошли подальше и принялись за работу.
Долго толкли они старухину шкатулку. Крепкая она была. Так и не смогли Лага и Уйлэкэ, как планировали, в пыль растолочь, размолоть шкатулку. Разломали, насколько могли, на мелкие осколки, и по ветру пустили. А только те осколки, что побольше, оводами стали, а те, что поменьше, - в комаров, в мошку́ превратились, до сих пор на Амуре и людям, и зверю досаждают.
Старики говорят: чтобы все зло уничтожить, много труда и терпения надо.
А Лага и Уйлэкэ забрали отрезанные волосы Дыю и напоследок подожгли дом колдуньи. Долго смотрела Уйлэкэ, как горит ненавистный ей дом. А после две подруги повернулись и ушли, не оглядываясь.
А когда пришли они к домику Лаги и Дыю, то приложили волосы к голове Дыю - и волосы тут же приросли, а Дыю очнулась от зачарованного сна.
И стали девушки втроём жить. Хорошо зажили, лучше прежнего. Злая старуха больше не появлялась, и никто о ней больше не слышал.
--
Источник текста: мой пересказ по книге «Таёжные сказки», издательство «Речь», 2020 г. Особый интерес (по моему мнению) книге придают иллюстрации дальневосточного художника (и мастера мозаики) Геннадия Павлишина. Художник много ездил по Дальнему Востоку, изучая быт и наследие коренных народов, поэтому в своих сказочных иллюстрациях сочетает декоративность и в то же время этнографическую точность.
Заходите в подборку сказок народов Сибири и Дальнего Востока с иллюстрациями Геннадия Павлишина:
А также подписывайтесь на мой телеграм-канал Искусство, цветы и книги - каждый день вас ждут небольшие, но интереснейшие публикации об искусстве