Крестьянский сын Леонтий Теляшин родился 19 июня 1669 года в Тверской области. По одной из версий, смышлёный паренёк приглянулся здешним монахам – и они решили обучить его наукам; по другой – Леонтий попросту приходился отдалённым родственником настоятелю. Так или иначе – какое-то время он служит в монастыре чтецом, и даже чуть не пойдёт по священнической стезе… но у судьбы были свои виды на отрока!..
…Обучаясь в московской славяно-греко-латинской академии, Леонтий испытает непреодолимое влечение к математике. (Как это произошло, неясно – в первом российском вузе такого предмета не было). Тем не менее, какие-то рукописи имелись – а вскоре произойдёт историческая встреча с Петром нашим Первым, и самоучка поразит царя своими познаниями. Для начала, тот жалует юноше новую фамилию (Пётр изящно сравнил его с магнитом: подобно тому, как тот притягивает своими таинственными свойствами железо, Леонтий притянул монаршее внимание «…природными и самообразованными способностями»).
…Затем Магницкий получит назначение преподавателем в Школу математических и навигацких наук – а там и поручение написать соответствующее пособие. Этот первый русский учебник под названием «Арифметика, сиречь наука числительная…» выйдет в 1703 году – фантастическим тиражом в две тысячи четыреста экземпляров!.. Знаменитая книга прослужит полвека; сам Ломоносов назовёт её «вратами своей учёности».
…Уже на следующий год Пётр пожалует Магницкому дворянство – а потом построит ему дом на Лубянке, и наделит своего любимца парой деревень. Дальнейшая карьера математика и педагога сложится без особых взлётов, но ровно и успешно – до конца дней он будет исполнять обязанности руководителя Навигацкой школы.
P.S. …Магницкий знал шесть европейских языков (три из которых изучил самостоятельно) – а русский обязан ему появлением математических терминов, среди которых «миллион», «множитель», и «делитель». …С могилой просветителя связан целый детектив!.. Говорят, она была найдена в 1932 году, при прокладке первого метро – причём, помимо плиты с эпитафией, сохранились даже останки, в изголовье которых стояла чернильница… Впрочем, это – совсем другая история.