- Давай скорее, пусть вылазит, - имея ввиду Дею, произнёс Горан, ну не терпелось ему.
- Сейчас, сейчас, - снисходительно откликнулся, Веселин, - ну что парни, падаем по кроватям и смотрим, сейчас мы эту Данину красотку, танцевать заставим.
Хулиганы, с шумом рассевшись по своим кроватям, приготовились к просмотру откровенного шоу, ну как они думали.
Веселин, напялив смарт-часы, на свою руку, произнёс:
- Ну-у, как там тебя, вылазь давай, - и он постукал ногтем пальца по экрану смарт-часов.
Раздался, привычный для меня, треск электрических разрядов, фейерверки.
Из часов проявилась моя Хранительница Дея, ну а кто ещё, в моих смарт-часах только она проживает, одетая в какой-то длинный чёрный балахон с капюшоном, накинутым на голову.
- Как там тебя? – удивилась она, каким-то скрипучим замогильным голосом.
- Что у неё с голосом? – удивился Душан.
- Не знаю, - пожал плечами Веселин и предположил, - может на голос нового хозяина настраивается.
- Нового? Хозяина? – мрачно удивился скрипучий голос, существа в балахоне.
- Что-то не так, - зябко поежился Влэтко.
- Да не, всё так, - беспечно махнул рукой Веселин, - точно, это перенастройка идёт, - и посмотрев на своих подельников, весело добавил, - от Даньки отвыкает.
- Где мой друг Даниил? – поинтересовался балахон.
- Где, где. Сидит на горе, - заржал Горан, - хватит тупить, подавай нам стриптиз, живо.
- Мальчики, какие хорошенькие, - словно сама с собой проговорила Дея в балахоне, да она это, по любому, хоть и в балахоне, но я её фигурку везде узнаю.
- О-у, конечно хорошие, - осклабился Веселин и хитро подмигнув своим, добавил, - и нежные, давай начинай раздеваться.
По комнате пронёсся ветер, по ходу Мария подключилась к этому шоу. Ветер, судя по мгновенно покрывшимися гусиной коже зрителей, был холодный.
- Как в подвале, что-то, сыро и тухло стало, - нервно произнес Горан.
- Смотреть на меня! – взвизгнул очень противный голос, из недр балахона.
Банда, стуча зубами, то ли от холода, то ли уже от страха, молча пялилась на …
Чёрный балахон, стремительно слетел с Деи и она, представ во всей своей неожиданной “красе” …
- Охренеть, - тихо произнёс Степан.
- Дея, умничка, - восхитился я, повернувшись к довольной Хранительнице, сидевшей рядом.
- Что за …? – изумился Душан.
- Как вам столетние девственницы!? – рявкнула Дея в образе какой-то бабки, в топике до пуза и кружевных панталонах.
В её руках появилась коса. Ага, именно коса, это как из нашего эпоса “Смерть с косой”.
Лихо взмахнув своей косой, Дея-бабка, отсекла часть пышной прически Душана.
- А-а-а!!! – завопил он и сделал попытку встать со своей кровати, чтобы сбежать с этого представления.
- У-у-у, - где-то в углу комнаты завыли волки.
“Мария, я тебя люблю” – восхитился я мысленно, звуковому сопровождению “стриптиза” от столетней девственницы.
- И я тебя, - прошептала мне в левое ухо Стихия.
Представление тем временем достигло своего апогея.
- Всем сидеть! – продолжала издеваться Дея, над любителями домашнего стриптиза, и двинулась к ближайшей кровати, на которой весь, сжавшись, сидел Веселин.
- Не желаете развлечься? – взяв, едва не теряющего сознания хулигана, за подбородок, “сладко” прохрипела Хранительница.
- Ам-ым, не надо, - заплетающимся языком попросил Веселин.
- Не надо? – не отпуская подбородок бледного парня, Дея осмотрела каждого из присутствующих и резко отпустив его, воздела руки, держа в них свою косу, вверх, возопила, - тогда быстро верните меня к Даньке!!!
-У-у-у, - выли волки со всех сторон, холодный ветер метался по комнате.
- И устройство Память тоже, - гневно вращая глазами, добавила она, - сдавать награбленное всем вместе.
Веселин схватив устройство ломанулся из своей комнаты, а за ним и вся банда …
Видео закончилось, минут пять мы просто молчали, наслаждаясь воспоминаниями об увиденном.
- Вот и правильно, - нарушила тишину наша Маша, - воровать это плохо.
Обняв своих девочек, Машу и Дею, я утвердительно кивнул:
- Это так, - и по очереди, ну это от избытка чувств, поцеловал их теплые щечки.
- А меня, - печально поинтересовалась Мария, в правое ухо.
Я что есть силы, вдохнул в себя воздух.
- Ну хоть так, - обрадовалась Стихия.