Как я понимаю, того, кто меня презирает… За амикошонство. – Образования, положенного критикам, у меня нет. Наглость – обратно пропорциональна мизерности моего самообразования…
На какой-то юбилей нашего председателя (научной Пушкинской комиссии при Одесском Доме учёных), профессора Слюсаря, давно уже покойного, мы, члены комиссии, один за другим всходили на трибуну концертного зала этого Дома и произносили в его честь какие-то слова. И я его благодарил. За жёсткую учёбу (я до Слюсаря не знал, что романтизмов – два!). И процитировал Пушкина: «Так тяжкий млат, дробя стекло, куёт булат». А Слюсарь в ответном слове вспомнил и меня с парадоксальными словами: «Ещё надо посмотреть, кто млат, а кто булат». – Дипломат… Называл меня в рабочей обстановке фокусником…
А я распоясался. Дальше – больше. Ничем же не скован. Ни я зарабатываю этим, ни карьера зависит, ни известности мне не видать, как своих ушей. Лишь бы внутренняя логика была у построений моего ума.
И вот я царствовал в своём мире логики, недавно сделав аж теоретическое открытие: что натурокорёжение футуристов (оптимистов же!) связано с неизбежным изъяном их идеала, Прогресса, - изъяном таким страшным, что, хваля идеал, надо до боли закусывать губу – корёжить натуру.
Это когда все хвалят футуристов за смелость в новизне в хвале этого их Прогресса.
Мне было плевать на всех, всем – на меня… И я чувствовал внутреннее равновесие.
Закусывание губы до боли я относил к подсознательной части идеала. А тот – мой конёк. Сознанию, мол, не дан. Корёжение – странность, прорывающая цензуру сознания, результат вдохновения как осознаваемой части подсознательного идеала. Вдохновение – необоримо, пока не заставит выразить себя. Потому авторам плевать, что окружение из простых людей порочит их за натурокорёжение на чём свет стоит. И, думал я ещё недавно, сам факт того, что в такой обстановке автор продолжал натуру корёжить, означал присутствие в его душе этого почти мистического подсознательного идеала, которому нельзя не повиноваться. А на то, что кто-то мог корёжить из-за моды, я закрывал глаза.
И вдруг я получаю подначку. В кои веки Кира Долинина, вдохновительница массы моих заметок, - вдохновительница своим отказом анализировать живопись, - в кои веки она и даёт ссылку на репродукцию, и демонстрирует анализ.
«Хрестоматийный, классический Лабас узнаваем с полувзгляда: дирижабль (поезд, самолет, машины, трамваи, велосипеды), люди яркими пятнами-тенями, толпа как мозаика (ил. 21), лица профилями, стремительная вертикаль (а если и горизонталь, то все равно стремительная), нежнейшие краски и огромное, практически бесцветное чистое небо. Небо абсолютной бестелесности, к которой, как кажется на картинах Лабаса, стремится все и вся.
Выставки такого Лабаса – это как глотнуть воздух времени. Времени, когда «все бегут, летят и скачут», когда «ветер воет, воздух свищет, быстро мчится паровоз»» (http://loveread.me/read_book.php?id=100990&p=70).
Анализ – ассоциациями. Вместо эскалатора – «трамваи». Но и впрямую тоже достаточно: «люди яркими пятнами-тенями… стремительная вертикаль… нежнейшие краски».
Ну, как эскалатор почти «в лоб» годится для хвалы техническому прогрессу, так и остальное процитированное почти «в лоб» выражает самый передовой социальный строй – социализм (мол – моё слово).
А вот что «пятнами-тенями» выражено? – Массовая грамотность? Массовое сознание человеческого достоинства? Массовый трудовой энтузиазм? Массовая культура? Массовое морально-политическое единство?
Метро как уважение к человеку в Москве, пожалуй, переплёвывало Запад в варианте Лабаса.
В Лондоне потолок довольно тёмный в промежутках между потолочными фонарями. А у Лабаса – торжественный гимн света.
И я приуныл. Что нет у Лабаса ничего, понимаемого им самим как натурокорёжение. А есть этакий, да, нервный, но тонус хвалы Прогрессу. Который требует полёта кисти. И потому «толпа как мозаика». Не-по-средственность! Едины парус и душа! А я дурак. Просто тогда общее настроение было такое бурно-весёлое, «воздух времени», которого я теперь не могу своим воображением представить, а Кира Долинина – смогла, вот. И её формализм сомкнулся в образности с выражением свободы в строительстве социализма в отдельно взятой стране в 30-е годы, а не всяких других социализмов. Как и Сталин хотел.
И забыл я, что Долинина ж играет мыслями, а не искренна.
И встряхнула она меня сама же – своими цитатами. Они оказались – из Хармса. А тот – ницшеанец. То есть его, индивидуалиста, коллективистская советскость настолько удручила… Всё это массовое… Что он обхохотал активизм 30-х годов. Этим скачущим ритмом… Этими, бац, мизерными целями активизма…
Все бегут, летят и скачут
Едет, едет
Ваня Мохов
На собаке
Бу Бу Бу,
А над ним
В аэроплане
Маша Умница
Летит.
.
По волнам
Бежит кораблик,
Раздувая паруса.
Едет, едет
Издалёка
Храбрый доктор
Гулливер.
.
Ветер воет,
Воздух свищет,
Быстро мчится
Паровоз,
И верхом
На паровозе
Мчится
Коля Петраков.
.
Поднимая
Пыль клубами,
Карл Иваныч
Шустерлинг
На стальном
Велосипеде
Мчится с трубкою
В зубах.
.
А за ним
Бежит и скачет
Обезьяна
В колпаке,
А за ней
Бежит хозяин
С толстой палкою
В руке.
.
А за ним
Бежит корова,
А за ней
Бежит петух,
А за ним,
Рыча сурово,
Скачет тигр
Во весь дух.
.
А за тигром
По дороге,
По камням
Бежит народ.
Я стою,
Расставив ноги,
Широко
Разинув рот.
.
— Это что,
Скажите,
Значит?
Объясните:
Отчего
Все бегут,
Летят
И скачут?
Почему
И для чего?
.
— Все бегут,
Летят
И скачут, —
Отвечает
Мне народ, —
Потому что
Это значит —
Наступает
Новый год.
Потому что
Это значит —
Новый год.
.
Уже настал.
Значит,
Все бегут
И скачут
Подписаться
На журнал!
.
Тут и я
Калоши скинул,
От волненья
Задрожал,
Шапку на уши
Надвинул
И как вихрь
Побежал.
.
Мы летим,
Бежим
И скачем,
Ничего
Не видя,
Лишь
.
Мы поём,
Кричим
И плачем:
— «Чиж»!
— «Чиж»!
— «Чиж»!
— «Чиж»!
Дайте нам!
Скорее дайте!
«Чиж»!
«Чиж»!
«Чиж»!
«Чиж»!
1935 г.
Хармс поиздевался над дурным советским активизмом. А Долинина – над поддающимися ей не антисоветскими читателями, вроде меня.
Активизм бы, может, не довёл Хармса до такого ультраразочарования, если б…
Вы представьте, читатель, что вы куда-то идёте. Ну, да, каждый шаг вы делаете, руководствуясь не этим «куда-то». Но оно где-то близко к осознаваемости в вашем мозгу.
Пусть это «куда-то» – коммунизм, т.е. самосовершенствование каждого. А в 1935-м на носу война (через 6 лет). И не до того, чтоб вспоминать про самосовершенствование каждого. А до того, чтоб активизм масс был на высоте, чтоб он осознавался. Так надо ж, чтоб дальняя цель не потерялась в этом бешеном активизме. А Хармс видел, что потерялась. – Ну так он видел. – Понимаете, почему он всех, вообще всё на Этом свете, ненавидел?
Так, может, и «люди пятнами-тенями» это закусывание губы из-за слишком сильного акцента на массовость?
И тогда, может, мне рано сдавать свою мысль про закусывание губы до боли?
18 июня 2024 г.