Джа-маа-ааай-ка!
Это из маминого окна надрывается Робертино Лоретти. Пластинка крутится, вишнёвое варенье пропорционально уменьшается, и слышится маме, что сладкоголосый итальянец поёт про мааайк, ма-ак, мак, в общем, пищевой. Варенье - то самое, оттуда https://dzen.ru/a/ZmMskiRAtUrqeQQR?share_to=link
«Невыносимо хочется рулета, чтобы там мак, с сахаром!» - вертится и вертится в мамином мозгу. И говорил же дед Миша о бабе Гале, живущей прямо за улицей Лавочкина, в деревне.
«Мамма миа!» - возвёл бы глаза к небу итальянец, узнав, что 10-летняя девочка идёт по бездорожью, через глушь, бурьян и стройку в неведомую «маковую страну», будто Элли по дороге из желтого кирпича к Гудвину.
Но нет, не оценили родители порыва широкой маминой души, смелой девчушки с трясущимися коленками, идущей за « манной небесной»! Даже увесистая связка сушёных маковых коробочек не смягчила их суровости.
В итоге - запрет прогулок. Мама к окну – жалобу писать. Ага, только верёвку потяни, и можно по канатной почте сообщения привязывать и передавать соседу Борьке с третьего этажа - интернет середины 60-х. И весело, и конфеткой поделиться, с эмодзи, короче. Да, что там выходные дома, когда мака хватит рулетов на 5!
Правила клана: этикет превыше всего
Казалось бы, Мир, Дружба, Фестиваль: Парк Дружба, Фестивальная улица,дом 5, своя квартира. И, конечно же, личная плита, которой можно сказать «горшочек, вари», и польётся река из запеканок рисовых с изюмом, творожных с гречкой, сырников, морковных котлет, солянок, блинчиков с мясом и яблоками.
Но, не зря ж дед в армии в Воркуте служил, заключенных охранял! Так что, поесть, перекусить, да из-за стола выскользнуть, выбежать - никак нельзя.
«Спасибо, можно выходить?» - правило железное, непогрешимое. Если одобрение не получено, сиди, жди, помалкивай.
К тому же почётное звание «квартира образцового содержания» - это Вам, как говорится, не плюшки со стола у бабушки. Как суббота, так щётку в руки!
«Что, убираться уже тяжело что ли? Меня, вон, отец чуть что, табуреткой по пальцам бил, а я Вас не трогаю! Ценить должны!» - как дед эту свою фразу скажет, тут, будто бы, в момент, кафель на кухне самоочищался, самодраились плинтуса, умывались полы, а пыль от страха сама себя стирала в священном ужасе.
Зато, после уборки, можно было чинно-благородно приступить к вкушению обожаемой всеми селедки под шубой. Делалась она слоями, без картошки и моркови. Сначала селёдка, затем лук кольцами, отварное рубленое яйцо, тертое яблоко, вареная свёкла, затем повторялось, а майонез сверху, щедро. И стоял, пропитывался, в холодильнике!
Ради такого можно было и со шваброй пообщаться, и мочалку пообнимать!
Итальянские страсти или Долой тётю Дусю
Помните, как в «Бриллиантовой руке» отношение к Семён Семёнычу стало резко подозрительным, когда он приехал «Оттуда». Так вот было и у нас, когда в 1975 году мой дед Петр Игнатьевич вернулся из Алжира.
Конечно, тут гармонь на всю широту: тот самый магазин «Березка», и купленные шубы – одна бабушке, другая – маме: искусственная, под леопарда, эту самую шубу с позолоченными замочками ещё я донашивала, когда была в 10-м классе. Затем семейная поездка в Адлер, на юга, на моря. И всякие там сапоги-чулки, ткани с цветастым принтом и личная портниха.
Тут, уместно сказать, как в цитате, что «наши люди в булочную на такси не ездят»!
Но, вернёмся к семейному. Событие возвращения звёздного, почти импортного, Петра-Питера, должно было отмечаться, и, конечно, созывом родни.
И приехала тётя Дуся, дедова сестра, тряпичница великая. «По чём, матерьяльчик?» - была её любимая фразочка, к ней добавлялся прищур и непременно прощупывание вещички.
Тут уж ей было, где развернуться – посмотреть, поперебирать, только, что на нос не одеть, как той мартышке с очками.
А на столе-то, мама дорогая, чего только нет: торт Полёт, пирожные «корзиночка» и «орешек», сервелат, шпроты, шампанское. И ещё салат из трески горячего копчения!
Ясное дело, на рыбе тётя Дуся и не выдержала: «А это тоже в «Березках» своих покупаете – деликатесы-то энти?»
Дед поднапрягся, покраснел, сказал, что в госзаказах это, на работе выдают.
Ухмыльнулась сестрица.
«Эх, Петя, не на то ты деньги свои спускаешь, ты бы машину лучше купил!» - произнесла она. И, будто спичка в воздухе чиркнула.
«Да, я! Что ты знаешь-то! Эх, ты, Евдоха! Да я в этом Алжире год работал, у меня там инфаркт был! Всё моё, здоровьем заработал своим» - рассвирепел дед.
Тут уж, могли начаться воистину итальянские страсти с криками и боем посуды. Но бабушка, разом встав на защиту семьи, начала выпроваживать родственницу, бочком, бочком к выходу!
И, как по сценарию, «руссо туристо, облико морале»!
«Петя, а уж эти Ваши открытки с полуголыми японками, пошлость-то какая!» - выкрикнула она напоследок.
Больше тетушку Евдокию в гостях у нашей семьи не видели, потому что у неё … ус отклеился!
А про 80-е и 90-е с их контрастами будет в следующей части нашей кулинарно- бытовой московской саги.