Представим ситуацию: глубинка, грунтовка, вы с приятелями сбиваете насмерть какую-то дамочку с сумкой, набитой двумя миллионами. Вас четверо и только одному, правильному, приходит мысль о правовом разрешении ситуации, но большинство подавляет соло-бунт, попутно прибирает копа, вдруг объявившегося в такой глуши и вот уже вы мчите в место первоначального следования, только в багажнике пикапа два трупа а следом настигает некий менталист, способный заговорить до смерти любого.
Рассуждения о жестокосердной природе людей тем более накладываются на события истории человечества, даже в самые спокойные времена, когда все хорошо, люди уничтожали друг друга. Нам свойственно, находясь в покойном положении, мгновенно выходить из себя и становиться отчаянными параноиками. Подозревать самых близких, тех с которыми делил кров, преломил хлеб и испил чашу невзгод до дна, случается не во многих случаях. Один из таких примеров это большой барыш. Когда разговор о мясистой денежной котлете переходит к делу, тут уж держись, никого не жалко, как пел ленинградец. Охота как раз об этом, вещает вековые истины на знакомом до боли языке, но делает это с примитивной подачей и развитием, захлёбывающимся в патетике дьявольского тона.
Словно на детской площадке, герои движимы чьей-то невидимой рукой, совершая иной раз странные (читать «глупые») поступки. Их, поступки, не оправдывает ни условность кинематографических допущений, ни ситуация мощного стресса персонажей. Сценарист картины некогда придумал яркий анекдот о возмездии за алчность и жадность, но проработать его литературно, подробно в каждой сцене, оказался не в силах. Как и режиссёру Гео Сантини (он же играет плохого пастыря), которому не хватило смекалки обратиться к классике литературы или кино не ради эпигонства, но черпания вдохновения в изображении такой просто-непростой истории.
Фильм мог бы стать хорошим психологическим триллером, если создатели сели много раз за столом и провели нечто вроде "серсо" идей, накидывая удачные и не только мысли на стержень замысла. Например, что искушение озлобленностью, к которой приводит, в том числе, тщеславие или зависть, если никого нет рядом, кто бы мог остановить и успокоит, становится безграничной и перерастает в неконтролируемое осуществление фантазий. Дуолистичная сублимация преследует всякого человека, но отличие праведника от грешника в том, что первые контролируют (как, это только их дело) себя, вторые дают волю и роняют вожжи сознания. И так до изнеможения, иначе невозможно даже притрагиваться к подобным экзерсисам.
Охота фильм о том, как люди сами вводят себя в искушение, сваливая грехи на кого-то, оставляя только то, что делает их лучше. Каждый имеет потайной кармашек, липкой, вонючей жидкости, которой хватит, что бы отравить чью-либо жизнь. И от того, насколько уверенно и достойно человек донесёт этот дёготь до конца дней, зависит память о нем и жизни последующих сородичей. Плохой пастырь неудачно иллюстрирует столь глубокие заповеди, предельно поверхностно. Поэтому просмотр кажется обманом, то есть ещё одним грехом режиссёра и сценариста становится больше. Точнее с каждым новым зрителем, посмотревшим Охоту и нашедшим её лукавством, они отягощают собственную участь перед Богом.