Глокая куздра
Глокую куздру знают все, кто учился в языковом вузе или на языковом факультете. Но все равно напомню. Это предложение, составленное Л.В. Щербой из несуществующих слов, но сохраняющее все атрибуты морфологии и синтаксиса.
Гло́кая ку́здра ште́ко будлану́ла бо́кра и курдя́чит бокрёнка.
Общий смысл фразы понятен: некое существо (женская особь), наделенное неким качеством, что-то сделало с другим существом (мужской особью), а затем начала и продолжает делать что-то другое с его детёнышем. Фраза создана для иллюстрации того, что многие признаки слова можно понять из грамматики.
А есть ли в практике употребления русского языка антипод глокой куздры, т.е. текст, игнорирующий и русский синтаксис, и русскую морфологию, текст, где понимание достигается исключительно благодаря лексическому составу? – О таком эксперименте упоминает Ю.М. Скребнев в одной из своих книг. Автором этого текста является композитор Никита Богословский. Но его текст я приведу в конце, a вначале упомяну о двух других, имеющих косвенное отношение к данному вопросу.
Оба текста шутливо обыгрывают имена известных людей: первый хоккеистов, второй композиторов. Эти имена напоминают своим звучанием те или иные слова русского языка. Имена хоккеистов и композиторов используются в значениях этих слов. Оба текста были популярны в 60–70-е годы. Наверное, в оригиналах у каждого из них есть свой автор, но в народе они размножились не менее, чем в десятке интерпретаций каждый. Приведу здесь усредненные варианты. Каждый из приводимых текстов является собирательным. Я немного подсократил и подредактировал их, смягчив непристойности.
Хоккеисты
Дело было в Мартинец. Выхожу во Дворжак, а там два брата алкоХолика. Стоят, ждут Третьяка. Оба такие неЩастны. Ну я к ним Поспешил. Сначала пивка по кРужичке. Мальцев. Добавили Сухи. Стало немного Лутченко. Но все равно Мальцев. Взяли Конику. Вот теперь Хоришевски, почти на Рогулин. Сразу стали Щастны. Глядим, а по Дворжаку идет шикарная Бабич. Мы к ней подваливаем: «Тебя как зовут – Марьямяки или Оксанен?» А она как закричит: «Милтон!» А Милтоны тут как тут. Один Майоров, другой Старшинов, с Репсом на поводке. Ну думаю, сейчас из нас Хрбаты сделают. Ну и тут такой Махач начался. Утром очухался, во рту Сухи, в глазах Черны.
Композиторы
Утром встал, протер Глазунова, почесал Бородина. На завтрак Мясников с Хренниковым и Чайковский с Бизе. Надел на себя Шуберта. Шаляпина с пером Штрауса оставил дома. Вместо него надел Шапорина. Холодно. Открыл Д.Верди и вышел на Дворжак. После Хренникова вперемежку с Бизе почувствовал себя Паганини. Живот стало Пуччини. Пришлось присесть возле Мусоргского. Закончив, подтер Шопена Листом и оглянулся. Кучка оказалась Могучей. Прикрыл ее Мусоргским.
Что здесь сказать? – Юмор, конечно, низкий. Но и я грешен. Когда обе шутки были популярными, нам они нравились. Мы тоже не высоко летали. Смеялись, пересказывали другим, даже делали записи в блокнотах. Но вернемся все же к куздре. Могут ли эти тексты претендовать на ее антипод. На мой взгляд, нет. Без синтаксиса и морфологии здесь не обошлось. «Незашифрованных» слов в текстах тоже хватает. Так что для контркуздры не годится. Да и авторы, наверное, такой задачи не ставили.
Никита Богословский
Шутка Никиты Богословского выполнена в форме пьесы. Сюжет простенький: любовная связь замужней женщины с соседом. В итоге она подталкивает любовника на убийство мужа. Банальненько, конечно. Но главное не сюжет. Главное обойтись без грамматики. Слова персонажей представляют собой простую цепочку перечисляемых фамилий, которые принадлежат деятелям искусства и в которых узнаются обычные слова: глаголы, прилагательные, существительные и даже междометия. При этом все фамилии использованы только в именительном падеже. Нормальный текст представлен лишь сценическими ремарками. Вот это и есть настоящая контркуздра.
Пьеса – небольшая, но для Дзена немного объемная. Поэтому представлю только финал.
Сосед (сдаваясь). Стрельченко Пистоленко?
Жена. Большаков Шумов... Рубан Голованов!
Сосед Ойстрах!.. (Вдруг решаясь, восторженно.) Головкина! Мозговая!
Жена (протягивая Соседу топор). Зарубеев Топорков!
Сосед (замахивается на Мужа, решаясь.) Бах! Бенци!
Муж (падая). Оя! Туманов Глазкова! Лекарев! Аптекарев! (Слабея.) Померанцев...
Жена (после паузы, тревожно). Жильцов? Моргунов? Мшевелидзе?
Сосед. Лежнев Смирнов... Кончаловский...
Жена (встав на колени, крестится). Богословский, Богомолов, Богин, Богоявленский, Богданов, Боголюбов, Боголепов... Апостолов Архангельский... Греховодов Душкин Райкин Вознесенский...
Внезапно открывается дверь, на пороге - привлеченные криком и шумом соседи и Милиционер.
Милиционер (строго), Лиходеев! Спешнев Шагалова Отделенов!
Сосед и Жена (закрывая лица руками, в отчаянии). Кара! Крахт Надеждина! Конецкий Свободин! Капутикян!
Не знаю, была ли в голове у Никиты Богословского мысль о глокой куздре, когда он задумывал эту шутку. Или же контркуздра получилась у него случайно. Вы как думаете?
Ну и в заключение с учетом содержания юморески попробую расшифровать глокую куздру: Ушлая следачка быстро расколола душегуба и допрашивает подельницу.
Н. Богословский "Назвая фамилии", ссылка на полный текст