Глава 36.
- Нет, Максим! И не уговаривай! В больницу на сохранение я не лягу ни за что! Належалась, хватит! Пусть выписывают лечение, буду в поликлинику ходить на уколы, - отбивалась от Максима Елена. Она так намучилась, лёжа в ожоговом центре, что даже упоминание о стационаре ее приводило в дрожь.
- Ну, как ты не понимаешь, дорогой? Я буду беречься. С таким мужем, как ты, мне ничего не страшно.
Пришлось Максу смириться. Лена осталась дома на амбулаторном лечении, потихоньку ходила в женскую консультацию. Медсестра Татьяна, передвигая гирьки на медицинских весах, качала головой:
- И где, Елена Ивановна, скажите на милость, в вашем тощем животе ребёночку развиваться? На капельницу с глюкозой вас надо посадить. А ещё лучше - усадить в корзинку и откармливать, как гуся. Ешьте побольше, покалорийнее что ли!
- Вы же должны понимать, Татьяна Федоровна, что это "ешьте" окажется в ведерке. А ребеночек - вот он! Уже видно! Разве нет? - загадочно улыбаясь, Лена гладила свой круглый животик, который чуть-чуть уже был заметен.
А ведёрко, ох, как выручало Елену Ивановну во всех случаях. Удобств в доме не было. Максим об этом постоянно думал. Как с беременной женой, а потом и с малышом без теплого туалета, без ванной? В те далёкие времена наличие таких простых, казалось бы вещей, было роскошью. Но отец обещал помочь, а он слов на ветер не бросает. Через неделю после его визита начали завозить стройматериалы: кирпич, брус, доски, сосновые бревна, шифер. Бабка Раиса извелась у окошка. Так хотелось ей расспросить Елену, что это значит, но не решалась. Родственницы тоже ничего вразумительного не говорили. Они после скандала охладели к двоюродной бабке . Пришлось припугнуть, что после смерти свой домик она завещает государству, а не им, как обещала.
Когда всё в основном привезли и сложили штабелями, Максим подумал, что уже пора заливать фундамент под пристройки. Но нет. Знающие люди сказали, что придется терпеть до весны, зимой бетон заливать опасно, особенно частникам. Его надо подогревать, чтобы не замёрз раньше времени, а это дорого и непрактично.
Вечерами они с Еленой сидели, обнявшись, за столом и планировали, планировали. Рисовали на развороте тетрадки в клеточку, как будет выглядеть их семейное гнёздышко. Домик Лены будет кухней и столовой, в нем есть уже любимая русская печка, пристройка будет слева вдоль всего домика и даже длиннее. Спереди сделают ещё два окошка, сбоку - одно. В первой комнате будет их спальня, во второй - детская комната. К кухне-дому Лены они пристроят ванную с туалетом из силикатного кирпича. Для этого нужно будет провести водопровод и сделать канализацию. Все пристройки вместе со старым домом планируются под одной крышей. Отец Максима проверял на крепость домик Лены и пришел к выводу, что построен он добротно и простоит ещё лет сто. Крышу Максим решил делать с мансардой, а справа построить ещё и веранду. Дух захватывало от этих планов и у него самого, и у Лены. Осталось только дождаться марта месяца и начать расчищать снег на месте будущего фундамента.
Кончался февраль со своими метелями, перемежающимися с оттепелями и морозами. Токсикоз у Лены прошел и она ходила вместе с Максимом на работу в училище. То, что она была в положении, ни для кого уже секретом не было. Глядя на них, таких дружных и счастливых, Илья Сергеевич нет-нет да чувствовал уколы то ли совести, то ли ревности. У него самого дома было все тихо и спокойно. Дети ходили в школу, жена в любимую лабораторию. Ларочка дождалась своего Сашу. Он явился к ним с визитом в первый же день возвращения из больницы. Болезнь изменила его, он как-то резко повзрослел, стал ещё серьезнее.
- Лара, я старше тебя, но это не беда. Я дождусь, когда и ты подрастешь и повзрослеешь. Я буду тебя охранять. Никто не посмеет тебя обидеть или украсть у меня.
- Ой, Саша! Да кому я нужна, чтобы меня воровать? А сдачи я любому дам, кто захочет меня обидеть, - успокаивала девочка своего защитника. Он приходил к Петровым уже запросто. Илья Сергеевич считал Сашу чуть ли не сыном.
За окнами училища светило солнце, уже повернувшее на весну. Дни стали все длиннее. На березах вокруг ремесленного училища ожили воробьи. Суетясь и горланя, они предчувствовали скорую весну.
Ребята из старшей группы ждали начала самоподготовки. Саша с Витей Раковым обсуждали предстоящую контрольную по алгебре (как Витьку лучше списать), впереди сидящие парни рассматривали какие-то фотографии и хихикали, кто-то читал книжку, кто-то считал оставшиеся от стипендии копейки. Дверь открылась и вошла Галина Николаевна:
- Ребята, ваша воспитательница Екатерина Егоровна приболела. Самоподготовку сегодня в вашей группе будет проводить Елена Ивановна, - сказала она и вышла.
- О, зазноба Ильи Сергеевича сейчас явится, - гаденько ухмыльнулся Витёк.
- Что за ерунду ты городишь, Вить? - вскипел Саша. - Тебе не стыдно? Это же клевета!
- Какая клевета? Все об этом знают. Вон у нее уже живот виден. На сносях наша Елена, - доказывал Витька.
- Так она замужем. Не удивительно! - стараясь держать себя в руках, ответил Саша.
- Ну и что, что замужем? Все знают, от кого у нее будет ребенок. Так что у твоей Ларочки скоро появится братик или сестрёнка, - расплылся в улыбке Витёк.
- Ах, ты гад! Да я тебе!... - Саша размахнулся и со всей силы ударил соседа по физиономии. Все притихли. Что-то хряснуло и из носа Витька хлынула кровь. Он завыл, зажимая нос рукой. В это время в помещение вошла Елена Ивановна.
Новая прическа ей очень шла. Костюм подчеркивал ее изящную фигуру, но скрывал едва наметившийся живот. Увидев кровь на лице учащегося, она начала заикаться:
- Ч-что это такое? К-кто тебя? - спросила она плачущего Витю.
Тот показал пальцем на Сашу:
- Это он! Сволочь такая.
- Нустров! К директору! - скомандовала Елена, не разбираясь, кто прав, кто виноват и зажимая рот рукой. К ее горлу подступила уже подзабытая тошнота.
Саша встал и, опустив голову, вышел. Он постоял в коридоре, никак не мог успокоиться. "Какой кошмар! Что сказать Илье Сергеевичу? Какая тварь, этот Витёк!"
- Можно к вам, Илья Сергеевич? Тут Нустров стоит. Его выгнала с самоподготовки Елена Ивановна, - с такой новостью Вероника Евграфовна заглянула к директору.
- Что такое? Пусть войдет! - ответил Илья.
В кабинет, чуть передвигая вдруг ставшие ватными ноги, зашёл красный, как рак, Саша.
- Здравствуйте, Илья Сергеевич! - охрипшим голосом поздоровался он с директором.
- Что стряслось, Сашок? Рассказывай! - Илья Сергеевич рукой показал на стул, предлагая Саше сесть.