Могучие, гигантские деревья были красноречивыми свидетелями силы этой земли; некоторые из которых столь древние, как старый липовый ствол, стоявший на высоте Егершпитце (Jägerspitze; "Охотничий Пик") — места, откуда мы смотрим на бескрайнее море.
Если провести взглядом по карте вдоль Балтийского побережья, то между Гданьском и Ригой можно увидеть участок, имеющий нечто уникальное. Как прямоугольная пластина, Замланд выступает в море, поддерживаемый двумя длинными косами: Балтийской с юга и Куршской с севера. Замланд несет в себе то, что выделяет его среди других побережий Балтийского моря. Нет, здесь не пойдет речи о янтаре, «замландском золоте», как называли затвердевшую смолу древних сосен. На северном побережье Замланда, на так называемом обрывистом побережье, возле Варникена находится великолепный природный парк, вызывавший восхищение всех, кто его посещал.
В этом парке близ Варникена ученые-ботаники находили множество редких растений. Но над всеми ними возвышались огромные ясени, стволы которых поднимались ввысь, будто великаны. Эта картина всегда наполняла душу благоговением, удивлением и умиротворением. Их темные стволы, казалось, возвышались над всеми другими лиственными деревьями, устремляя свои вершины в небо, а светлые, легкие, зеленые кроны, сияющие на солнце, словно изящное оперение, создавали гармонию мощной силы с изяществом, мрачной демоничности с милой наивностью, драматического напряжения с лиричностью. Это был эмоциональный аккорд, которому было сложно противостоять тем, кто в наши бездушные дни еще сохранил чувство к языку природы.
Все окружавшее эти высокие, мощные деревья было сотворено так, чтобы те ещё сильнее выделялись как короли великолепно оформленной природной сцены. Берег круто поднимался от моря на значительную высоту, а Лисий и Волчий овраги врезались в него узкими, призрачными ущельями, полными затаившегося в них сумрака. Штормы постоянно обрушивали с края берега в морские глубины старые, засыхающие деревья слабых пород, такие как березы и ольхи. Взгляд путника с каждого из смотровых «стульев» скользил сквозь солнце и ветер на просторы моря, где виднелись лишь паруса рыбацких лодок. Будь то первые утренние лучи, пронизывающие спящий парк; будь то свет заходящего солнца, заставляющий древесные стволы и листву в высоких кронах ярко вспыхивать; будь то яркий блеск полудня, освещающий их, — все равно стоя у подножия одного из этих старых, могучих ясеней, как у ног великана из легенды, каждый осознавал силу, большую, чем он сам, силу жизненного созидания. Вспоминались и осознавались слова путешественника Александра фон Гумбольдта, который более ста лет назад назвал этот парк близ Варникена одним из самых замечательных мест, сравниться с которым могли лишь немногие.
Как сейчас выглядит ранее охраняемый природный парк в Варникене мы не знаем. Но в нашей памяти мы всё ещё представляем там могучие ясени, стоящие так, словно ничего под ними не происходит, словно они полны решимости пройти сквозь время и стоять там многим дольше, пока какие-то мимолётные люди все еще тщеславно мнят, что могут быть хозяевами этого мира. Люди приходят и уходят, в то время как не успевает увянуть даже один могучий ясень, с его изящной, сверкающей кроной.
---
Перевод статьи с немецкого, опубликованной Карлом Гербертом Кюном в газете Ostpreußenblatt, выпуск 24, 16 июня 1956 года.