10 декабря 1744 года в зале правосудия Олд-Бейли, напротив Ньюгейтской тюрьмы, продолжилось заседание Королевской Комиссии по делам Ойера и Терминера. Подобные сессии собирались поквартально для рассмотрения дел, по которым предусмотрена смертная казнь или транспортировка. То есть каторжные работы в дальних колониях Великобритании.
Заседание длилось на протяжении недели. Присяжные и судебная коллегия трудились в поте лица. Одних смертных приговоров утвердили аж 21. В Вирджинию должны уехать на разные сроки более 140 человек. В зале присутствовал сам Достопочтенный Лорд-Мэр Лондона, Генри Маршал, эсквайр. И не из любопытства. Ему исполнять решения Комиссии.
К полудню 10 декабря перед Председательствующим Достопочтенным Лордом-Главным судьей Джефри Уайлсом, судьями Джоном Уэбни и Саймоном Урлином предстал обвиняемый Уильям Биллингсли, известный как Гугг. Двадцатиоднолетнего молодого человека обвиняли в совершении нападения на Почтенного Помощника Королевского Прокурора Уэсли Бишопа, совершенного с применением ножей и дубин в составе банды.
Он родился в приходе Св. Гроба Господня в Лондоне, в приличной семье. Его родители характеризовались как честные люди. Отец зарабатывал ремеслом сапожника. Уильям получил образование в начальной Королевской школе. Там учили читать, писать, основам математики, бизнеса и бухгалтерии. Ясное дело, большое внимание уделялось религиозному образованию.
Однако учителя и товарищи характеризовали Уильяма нелестно. Он был зол, завистлив. Иногда жесток и всегда скрытен. Церковь посещал регулярно. Как требовалось. В рамках приличия, но не более. На службе был обыкновенно молчалив и холоден.
По достижении пятнадцати лет перед Уильямом встал вопрос: где применить с лихвой полученные, но едва усвоенные знания. Может, пойти по стопам отца? Но Биллингсли решил идти своей дорогой. Он стал учеником фонарщика на Ньюгейт-стрит. Как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Да еще и не работал. Ну, тянуло парня на эту улицу. Догадывался ли он, какую роль она сыграет в его жизни — неизвестно.
А вот работать Биллингсли не хотел точно. Вскоре он нашел тех, кто обучил его кражам тихим и грабежу нахальному. В компании таких же, как и он, ему дали новое имя. Так он стал Гуггом. Очень схожая судьба сложилась у приятеля Уильяма Томаса Уэллса, так же представшего перед Комиссией 10 декабря 1944 года по тому же делу.
И несмотря на то, что Томасу шел двадцать третий год, он был одноклассником Гугга. Вместе они плохо учились, вместе игнорировали исповедь и конфирмацию. Вдвоем стали сначала фонарщиками и затем ворами и гопниками. Более всего в жизни их интересовали легкие деньги, виски, джин и доступные женщины.
Страсти сии полностью разделял и третий участник нападения на помощника прокурора, представший перед Достопочтенным Лордом-Главным судьей 10 декабря — Джозеф Филд. Ему 22 года. Он родился Хартфордшире в семье плотника. Научился читать и писать и освоил ремесло, кормившее отца и всю семью. Но сбежал в Лондон, где начал красть и грабить.
Вскоре его приняли в банду Алеи Черных Парней. Где было около девяти постоянных членов. Вот только присутствовали в группировке еще и девушки. Вот в одну из них, Энн Берфурт, известную как Энн Дак, они втроем и влюбились. Некоторое время Утка держала и фонарщиков, и плотника на расстоянии. То приманивая, то отталкивая.
В конечном итоге власть над ними Энн Дак имела лютую. Что не мешало молодым людям уделять немало внимания и много пенни — женщинам, сделавшим свою доступность профессией. Какое-то время Утка Энн и Томас Уэллс стали называть друг-друга мужем и женой. Но церковь в свои отношения они вмешивать не стали. А гражданские браки органами государственной власти тогда еще не заключались. Так и жили. Толпой грабили, компанией любили.
В середине июля 1744 года шестеро из банды Аллеи Черных Парней около полуночи напали на коляску, в которой ехал помощник Королевского прокурора Уэсли Бишоп. Кучер было хотел оказать сопротивление, но его сбили с козел и начали бить дубинками. А богатому пассажиру угрожали ножами.
Когда потерпевший стал угрожать возможностями своей должности, налетчики, руководимые молодой женщиной, только раззадорились. В итоге: кучер погиб, а Уэсли Бишоп стал калекой. Через месяц в руки властей попались все, кроме Гугга, Уэллса и Филда. В конце сентября все арестованные члены Аллеи Черных Парней были признаны виновными Комиссией Ойера и Терминера в Олд-Бейли. Через несколько дней их повесили во дворе Ньюгейтской тюрьмы.
А 10 декабря 1744 года настала очередь последних трех. Двух фонарщиков и плотника. Присяжные и коллегия судей своим коллегам, заседавшим четыре месяца назад, противоречить не стали. Всех троих признали виновными и проговорили к повешению.
В протоколе об исполнении приговора, составленным Достопочтенным Лордом-Мэром Лондона, Генри Маршалом эсквайром, значится, что Уильям Биллингсли молился, но каялся с улыбкой. Ему никто не верил. Джозеф Филд много плакал. Долго делился грехами. Просил Господа о прощении. Томас Уэллс был молчалив. Он ждал. Единственное, что от него услышал священник, так это то, что он идет к своей Энн Дак.