Фронтмен Judas Priest Роб Хэлфорд дал интервью Сэмми Хагару на AXS TV, в котором обсудил самые разные вопросы. Ниже приведены выдержки из беседы. На вопрос Сэмми Хагара, не обижается ли Роб на то, что некоторые его называют «крикуном», он ответил: «Нет, это же рок-н-ролл. Если убрать все ярлыки, то мы и есть рок-н-ролл». Хагар также спросил, есть ли у Хэлфорда «синдром фронтмена», на что тот ответил: «Я не знаю, что это такое [смеётся]». Хэлфорд рассказал о своих маленьких хитростях, которые помогают ему сохранять свой вокал: «Я жую жевательную резинку с ментолом и эвкалиптом. Когда я иду переодеваться перед выступлением, я пью горячий напиток из лимона с мёдом и имбирём». Хэлфорд вспомнил о тех днях, когда употреблял алкоголь и запрещённые вещества: «Когда я смотрю на себя на старых записях Judas Priest, сделанных в те дни, когда я пил и употреблял наркотики, я понимаю, что когда я уходил со сцены, я нюхал дорожку между песнями. Что, чёрт возьми, я творил? Я был на грани, и я делал эт
Фронтмен Judas Priest Роб Хэлфорд дал интервью Сэмми Хагару на AXS TV, в котором обсудил самые разные вопросы. Ниже приведены выдержки из беседы.
На вопрос Сэмми Хагара, не обижается ли Роб на то, что некоторые его называют «крикуном», он ответил:
«Нет, это же рок-н-ролл. Если убрать все ярлыки, то мы и есть рок-н-ролл».
Хагар также спросил, есть ли у Хэлфорда «синдром фронтмена», на что тот ответил:
«Я не знаю, что это такое [смеётся]».
Хэлфорд рассказал о своих маленьких хитростях, которые помогают ему сохранять свой вокал:
«Я жую жевательную резинку с ментолом и эвкалиптом. Когда я иду переодеваться перед выступлением, я пью горячий напиток из лимона с мёдом и имбирём».
Хэлфорд вспомнил о тех днях, когда употреблял алкоголь и запрещённые вещества:
«Когда я смотрю на себя на старых записях Judas Priest, сделанных в те дни, когда я пил и употреблял наркотики, я понимаю, что когда я уходил со сцены, я нюхал дорожку между песнями. Что, чёрт возьми, я творил? Я был на грани, и я делал это, чтобы продержаться на концерте. Это наполняет меня некоторым сожалением и угрызениями совести. На моём исполнении, как мне кажется, это не сильно сказывалось, но в душе я очень рад, что оставил эту часть своей жизни позади.
Это настоящее чудо. С того момента прошло 30 лет. Я бросил этим заниматься. Моё первое трезвое выступление состоялось в Альбукерке, штат Нью-Мексико, кажется, в 1986 году. Я вышел на сцену в тот вечер и был в ужасе, потому что никогда до этого не выходил на сцену без выпивки. Я очень нервничал, но как только я начал выступать, я ощутил нечто такое, чего раньше не испытывал. Потому что мне ничего не мешало. Это была огромная радость от человеческого голоса и от того, какие чувства он вызывает. Как когда поёшь в душе и отлично себя чувствуешь. Я словно соприкоснулся с чем-то в своём теле, своём разуме, своей душе, и я буквально воспарил в воздухе. Это была эйфория. И я подумал: "Мне всю жизнь именно этого не хватало как певцу, как исполнителю". Я очень счастлив, что до сих пор это ощущаю, потому что мне ещё много всего нужно сделать. Так что у меня очень яркие воспоминания».
На вопрос о том, думал ли Роб, что альбом "British Steel" станет чем-то особенным, он ответил так:
«Вряд ли мы осознавали, что мы создаём. Мы просто думали, что у нас получаются отличные песни. Это был первый раз, когда авторами песен выступили я, Гленн [Типтон] и Кен [Даунинг]. До этого мы не сочиняли как трио. Так что мы находились все вместе в одной комнате в студии. "Breaking The Law", "Living After Midnight"... Мы решили, что это звучит здорово, и все были с этим согласны. В тот момент, когда эти песни были написаны, казалось, что это произошло само собой. У нас до этого, может быть, была пара идей. Всё происходило так: я вставал, завтракал, ехал в студию, а через 30 дней всё было готово».