Проснувшись, она улыбнулась, потянулась сладко, неспеша надела халатик из тонкой легкой ткани и спустилась вниз.
– С днем рождения! – раздались крики персонала, они всем коллективом стояли внизу лестницы и хлопали в ладоши.
Светка улыбалась и принимала поздравления, всем коллективом они подарили ей подарок – прекрасный, большой и, вероятно, очень дорогой плед, приятный и мягкий.
После завтрака она первым делом позвала к себе Нану, девушек-домработниц и повара.
Все части повести здесь
Нотариус посмотрел на нее со смешанным чувством восхищения и непонимания.
– Я, к сожалению, не знаю, сколько мне осталось... Но поймите – я не хочу постепенно превращаться в овощ, не хочу, чтобы из-под меня выносили горшки и судна, не хочу быть в тягость тем, кто будет ходить за мной, когда все станет совсем плохо. Пусть даже человек будет делать это за деньги. Кому нужна такая жизнь, Евгений Романович?
– Ну, слава Богу, эвтaнaзия у нас в России запрещена – улыбнулся нотариус и тут же спохватился, что сказал не совсем то, что принято говорить в подобных ситуациях – извините...
– Ничего страшного – Светка улыбнулась ему. Конечно, он совершенно не понял, что она хотела до него донести, и слава Богу, что не понял.
– Прошу вас, займитесь этими формальностями. Сколько времени вам нужно для подготовки всех бумаг? Хотелось бы, чтобы все было сделано в максимально короткий срок.
– Так... – он открыл большой черный блокнот и стал что-то смотреть в нем – в конце этой недели я вам позвоню. Мы встретимся, вы ознакомитесь с документами и везде поставите свои подписи.
– Отлично. Я всегда знала, что на вас можно положиться.
Он еще читал предоставленные Светкой документы, его брови то хмурились, то удивленно взлетали вверх, и тогда на гладком лбу образовывались морщины.
– Светлана Викторовна, вы уверены, что все хотите сделать именно так, как здесь написано?
– Да, уверена. Вас что-то удивляет?
– Нет, но...
– Я думаю, мой первый муж Глеб и второй Владимир, а также Виолетта, целиком и полностью поддержали бы меня в этом.
– Что же... конечно. Это ваше право.
Они попрощались, и нотариус с уважением поцеловал ее руку. Он долго смотрел из окна, как она идет по тротуару, а потом садится в машину.
– Ну и судьба у девчонки! – сказал вслух, ни к кому не обращаясь – врагу не пожелаешь.
В кабинет несмело постучали, и появилась помощница:
– Вы меня звали, Евгений Романович?
– Да нет – тот махнул рукой – это я сам с собой.
Светка же, сев в машину, тронулась не сразу. Сначала она опять почувствовала сжимающую боль в висках, поморщилась и выпила таблетку. Немного посидела, закрыв глаза, потом, когда знакомое уже чувство отступило, поехала.
Остановилась около киоска с печатной продукцией.
– Здравствуйте! – приветливо улыбнулась хмурой киоскерше – дайте мне девять конвертов, пожалуйста.
– У нас только обычные, без марок – сказала та, не ответив на улыбку.
– Мне не нужно с марками, дайте, какие есть.
Женщина протянула ей девять конвертов, Светка рассчиталась, снова улыбнулась ей, пожелала хорошего дня и поехала в офис.
В офисе она достала свой тайный блокнотик, взяла несколько листов бумаги и села писать. Все это она до поры, до времени спрячет в сейф. Когда же настанет всему этому срок – увезет домой.
Все эти дни она старалась много времени проводить с крестниками и часто приглашала к себе в гости Нину с Алексеем и Глебом, Ксению с Вадькой, Зою Петровну и Олега с Ариной.
– Какая у тебя чудесная оранжерея, Светик! – восхищалась Арина – знаешь, если бы у меня была возможность, я бы тоже с удовольствием ухаживала за такой красотой.
– Да, Ариша, я сама от нее в восторге. Начало всему этому положила вторая жена Владимира, мать – язык не поворачивается назвать ее мачехой – моего первого мужа, Глеба. Она любила ее страстно и даже как-то раз, словно чувствуя, что с ней что-то случится, взяла с меня обещание, что оранжерея будет процветать при мне также, как при ней.
– Как страшно – произнесла Арина – наверное, она была очень хорошим человеком...
– Да, Виолетта была прекрасной женщиной, женой и матерью, она была очень доброй и любила жизнь.
– Света! – Арина погладила ее по плечу – у тебя все будет хорошо! Ты такой человек... такой... С большой душой...
– На мне грехи, Арина – клейма ставить некуда...
– Ты боролась за свою семью. Вряд ли это можно подогнать под определение греха. И потом – ты же не веришь...
– Арин, я просто в ссоре с Господом, а так я верю... Человек должен во что-то верить.
Светка с удовольствием и подолгу могла играть с розовощеким крепышом Глебом, а он души в ней не чаял. Даже Нина ревновала сына к Светке и все время ворчала, что пожалуй, отдаст его «тете Свете». При этих ее словах Глебка принимался орать и проситься на руки к маме, а Светка одергивала подругу и требовала не говорить так.
Лечение Данила шло вперед пусть не быстрыми, но все же ощутимыми темпами.
– Хорошо бы показать его западным специалистам – говорила Светка – тогда все бы двигалось намного быстрее.
Арина только руками разводила – они копят на поездку и лечение, но нужна будет еще и реабилитация, что тоже стоит денег.
– Я же говорила тебе однажды – смеялась она – что верю в чудо и верю в то, что мой сын выздоровеет, Светик!
– Конечно – улыбалась ей в ответ Светка – и я верю, Ариша, что это чудо не за горами.
С Ксенией Светка тоже старалась побольше разговаривать и настраивать ее только на лучшее. Часто собирая всех друзей рядом, она словно сплачивала их, словно хотела, чтобы они были все вместе и нуждались друг в друге.
– Ксюш, вы с Вадимом не собираетесь свадьбу играть? – спросила она у подруги.
– Он предлагает, но я пока отказываю, Светик.
– А... почему?
Девушка вздохнула, потом повернулась к ней и сказала:
– Хочешь честно? Я думаю о том, что лечение может не увенчаться успехом и тогда...
– Что тогда? – насторожилась Светка.
– Тогда я расстанусь с Вадимом. Он молод, у него должен быть свой ребенок, зачем ему нужна будет недоженщина, Света?!
– Ты с ума сошла? Приди в себя, Ксюша! Кто же так делает? Ты все решила за себя и за него, его при этом не спросив! Сейчас масса возможностей в медицине, так что если даже ты не сможешь зачать сама, есть ЭКО, есть суррогатное материнство, в конце концов, я просто не верю в то, что тебя не вылечат. Думаю, скоро у вас будет возможность поехать в израильскую клинику, так что все эти глупости, которые ты сама себе надумала, яйца выеденного не стоят! И потом – с чего ты взяла, что без тебя ему нужны будут дети?
– Света, я прошу тебя – не настаивай! Сначала нужно пройти лечение, все равно денег на свадьбу у нас пока не будет.
– И все-таки я прошу тебя не поступать так с ним, если вдруг что-то... Ты сломаешь жизнь ему и себе! Послушай меня, прошу тебя!
Ксения грустно вздохнула.
– Я все время думаю о том, Светик, что может быть я правда не на своем месте, и мой потолок – это пьющий Митька в сапогах и деревня с курами и коровами? Слишком много счастья, Света, счастья, в которое я не верю. И может быть все вот это – это наказание за него?
– Ксения, по-моему, ты слишком много думаешь не о том. Что за пессимистичный настрой? Брось хандрить и прими предложение Вадьки. Неужели ты не любишь его?
– Люблю. Очень сильно. И Зоя Петровна мне как мать, а Дашка – как младшая сестра. Но иногда мне страшно становится – может быть, я не заслужила все это?
– Ты действительно дурная, Ксюха. Ну, вот чего тебе еще надо? У тебя отличная работа, ты первоклассный специалист, тебя любит хороший парень, у тебя много друзей. Не гневи Бога.
Ксения обняла ее.
– Я не буду. Ты права, пожалуй. Но все равно – сначала нужно завершить лечение. А уже потом пожениться.
Светка только головой покачала – Ксюша была той еще упрямицей. Но в этот раз она решила не вмешиваться в их отношения. То, что она задумала, могло испортить молодоженам весь праздник и медовый месяц.
В конце недели нотариус пригласил ее приехать. Светка внимательно ознакомилась со всеми документами, поставила свои подписи и протянула бумаги мужчине.
– Я хочу напомнить вам, Светлана Викторовна, что вы может вносить изменения в эти документы.
– Нет, я думаю, этого не будет – я все тщательно продумала. Спасибо вам и до свидания!
В доме престарелых дела шли совсем неплохо: Светка продолжала ежемесячно оказывать спонсорскую помощь на небольшие пока суммы – покупала продукты и одежду, а также необходимые мелочи и лекарства. Некторых стариков она уже знала и в лицо и по именам, и иногда, когда приходила туда, с удовольствием общалась с ними. Во многих из них было столько житейской мудрости, что она готова была слушать их часами.
– Тетя Аня – спрашивала она у той самой старушки, которую бил сын – может быть, вы нам адрес дадите, я туда ребят отправлю, посмотреть, что и как? Вы, вероятно, за квартиру переживаете?
– А что мне с той квартиры, детка?! – смеялась старушка – в могилу ее с собой не заберешь. Мне уж не до того, чтобы о квартире думать – о душе думать пора. А то предстану перед Господом, а он мне скажет – что же ты, старая, все о квартирах думала, а обо мне нет?
После ее слов Светка задумалась. Вот и ей... пора подумать о душе. Но на это еще есть время, пока же нужно подумать о других людях, тех, что останутся в этом мире.
Она заметила, что у большинства стариков в доме престарелых очень плохие зубы. Заключила договор с одним из стоматологических центров Москвы, договорилась о хорошей скидке, и потянулись вереницы стариков за вставными зубами и лечением. А потом собрали ей, Светке, праздник. Накрыли столы, пригласили Ксюшу с Вадимом, как-никак, тоже начальство, имеют отношение к дому престарелых, устроили даже небольшие концертные номера – один из старичков умело играл на баяне, а старушки спели несколько душещипательных песен и веселых частушек.
А после наступило время подарков, и Светка пришла к выводу, что ничего нет ценнее этих самодельных салфеточек и платочков, а также красивой вышивки, сделанных умелыми руками бабушек, которые, несмотря на плохое зрение, старательно готовили эти скромные подарки. Она тогда так расчувствовалась, что ее еле успокоили. Полина Яковлевна даже капала Светке корвалол.
– Света – как-то раз сказал ей Олег, когда вез ее на работу – что-то ты изменилась, какая-то другая стала. Что происходит?
– Ничего, Олег. В каком смысле – другая?
– Ты словно... какие-то итоги подводишь. Дома стараешься все дела завершить, к нотариусу и юристу часто ездишь.
– Просто есть вопросы, которые требуют немедленного разрешения, вот и все.
– Я как-то... беспокоюсь за тебя, Света.
– Не стоит, Олег, все же в порядке – она подивилась в очередной раз тому, какой все-таки хорошей интуицией, почти женской, обладает этот человек.
– Свет, если у тебя трудности, ты скажи... Мы же друзья, вместе справимся. Мы с Аринкой чем угодно готовы тебе помочь.
– Вы уже мне помогаете, Олег. Тем, что реабилитируете и лечите моего крестника.
Но он все-таки продолжал поглядывать на нее с подозрением, словно чувствовал, что она что-то задумала.
Вечером Нана спросила ее:
– Светочка, ты день рождения как праздновать собираешься? Может быть, устроим дома пир? Мы с поваром и девчонками наготовим твоих любимых блюд, позовешь всю компанию, повеселитесь, как следует. Или ты в ресторан хотела?
– Нет, Наночка, ни один предложенных тобой вариантов не верен. Свой тридцать шестой день рождения я хочу отметить в тишине и спокойствии, наедине с книжкой и уютным пледом на диване в гостиной.
Нана только руками всплеснула:
– Да ты что, детка? Это ж разве день рождения?
– Нана, я и так отмечаю его каждый год! Друзья дарят подарки, мы веселимся. Имею я право хоть один год провести день рождения не так, как обычно?!
Нана с обидой пождала губы.
– Ну, конечно, можешь. Просто я тебя порадовать хотела.
Светка обняла женщину:
– Наночка, ты и так меня каждый день радуешь. Тем, что ты есть на этом свете, тем, что ты со мной рядом и любишь меня.
Женщина расплылась в улыбке.
Светка также предупредила всех своих друзей, что проведет этот день одна, попросила ее извинить и не озадачиваться подарками.
– Потом отметим, позже – сказала она – я вас всех обязательно соберу вместе.
Накануне дня рождения она съездила на кладбище. Постояла у могилок близких людей, к каждой положила цветы.
– Глебушка, родной мой, прости меня. За то, что не сберегла тебя, за то, что не смогла уберечь нашего сыночка, за то, что вышла замуж за твоего отца... Виолетта, прости меня за то, что стала женой твоего мужа – подходила поочередно к каждой могилке – Володя, прости, что была слепа и глуха, и вовремя не распознала твою болезнь, прости за то, что была эгоисткой и тянула тебя на ЭКО – это спровоцировало твой ранний уход, прости за то, что все это было напрасным. Сыночек мой, прости за то, что ты так и не появился на свет, но я верю в то, что душа твоя переродилась в сына моей подруги. Эдик, прости, что так и не смогла вытянуть тебя из пучины игромании и не смогла остановить тебя там, в оранжерее... Скоро увидимся, родные мои и любимые...
Потом съездила на работу и забрала из сейфа конверты и медицинское заключение. В ближайшее время все это ей пригодится.
В эту ночь снилось Светке все ее прошлое, все те, кто были в нем когда-то – Коготь, которого она страстно любила, улыбающиеся родители, брат, вечно бегающий на учебу и застревавший в школе до позднего вечера за общественными нагрузками, Глеб – такой красивый, заботливый и добрый, милая Виолетта, сильный и влиятельный Князь, всегда знающий, что делать и маленький сынишка, который тянул к ней ручки.
Проснувшись, она улыбнулась, потянулась сладко, неспеша надела халатик из тонкой легкой ткани и спустилась вниз.
– С днем рождения! – раздались крики персонала, они всем коллективом стояли внизу лестницы и хлопали в ладоши.
Светка улыбалась и принимала поздравления, всем коллективом они подарили ей подарок – прекрасный, большой и, вероятно, очень дорогой плед, приятный и мягкий.
После завтрака она первым делом позвала к себе Нану, девушек-домработниц и повара.
Окончание здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.