Знаете, что самое тяжелое в пастьбе коров? Пасти 12 часов, конечно, само по себе тяжело. Неважно, в дождь или в зной. 12 часов на ногах. И не в кроссовках, а в сапогах: утром роса, на пастбище можно в болотину влететь. А если начинает телка гулять, живым домой не вернешься. Баламутит бычков, начинается свадебный «хоровод». Набегаешься. Стадо не колхозное, а разношерстное от частников: здесь коровы, бычки, телки.
Но самое тяжелое в перегоне коров через дорогу. Утром выгоняем за дорогу, вечером обратно. Это единственная дорога, что соединяет мой родной город с Красноярском. Градообразующий завод приказал долго жить, все не спившиеся мужики ездят на работу в Красноярск. Утром туда, вечером обратно. И все они видят, как утром я перегоняю коров через дорогу, а вечером обратно. И все они неприлично ржут надо мной. Машины полные (водитель берет пассажиров, чтобы подработать), и вот один пассажир показывает пальцем на меня и, давясь от смеха, рассказывает:
- А помните Б-а? Он еще университет закончил, а потом работал коммерческим директором на заводе? Вон он! Бухариком стал. Хуже бомжа. Опустился, что коров стал пасти. А сколько гонора было. Отличник, спортсмен... Гов.о...
Кончиками ушей чувствую, как вот вся эта очередь из автомобилей, образовавшаяся, пока коровы переходят дорогу, просто закатывается со смеху. Я ненавижу в этот момент всех: коров, которые намеренно замедляют свой ход, напарника по пастьбе, который никуда не торопится. И водителей в машинах ненавижу больше всего. А тех, кто сигналит, ненавижу лютой ненавистью: очевидно же, водила хочет, чтобы я обернулся, посмотрел на него, и они поржут, глядя мне в глаза.
Нет, я не доставлю им такого удовольствия. Я низко опускаю голову и смотрю в сторону... Это жуткое унижение: я спился, на работу меня никто не берет, единственный способ заработать деньги – наняться пасти коров.
Мой напарник – Михалыч – бывший капитан дальнего плавания. Плавал по Северному морскому пути, на Дальнем Востоке. Командовал моряками. Уровень полковника. Умел навести порядок. Спился, усох, как будто растворился. Живет в квартире умершей сестры. Пропил все. Зимой ходит в резиновых сапогах. Зубов практически нет. И 60 лет еще нет. Сил у него бегать за коровами тоже нет, но я его прощаю, когда он начинает рассказывать про свои плавания. Истории странные:
- Высадили мы команду на острове. Сами уплыли. А уровень воды меняется, остров затопило, выжил один...
Душа отдыхала на коровах. Ты ей рассказываешь, какие козлы вокруг тебя, а она жует и косится на тебя осторожно. Но все равно становится легче. Коровы постепенно привыкают к тебе, и даже дают гладить себя. Глупо, но в этот момент чувствуешь, что не совсем пропащий человек, кто-то тебе еще доверяет.
Вечером платили за работу – 20 рублей, хлеба, молока. Бутылка водки в магазине стоила от 40 рублей... Но на 20 рублей можно было купить пол-литра спирта на блатхате – квартире, где подпольно торговали.
Деньги я сразу отдавал на сохранение сердобольной старушке – чтобы не пропить. Умывался на улице под краном, шел спать в сарай на сеновал. Иногда удавалось читать. Кто-то выбросил Астафьева, так я прочел «Звездопад», «Кража», «Пастух и пастушка».
Главное – не думать про завтра. Будущего нет, судьба как у Михалыча. Резиновые сапоги зимой, почти полное отсутствие зубов... А мне всего 26. Нет, нет, лучше про это не думать... Чаще всего в те дни приходили на ум воспоминания о Довлатове. Какой-то гость пришел на день рождения писателя, а «Серега» (как мы любим показать свою «близость» к великим) уже был в отключке, и красной помадой на зеркале рукой именинника было написано «33 года в дерьме и позоре»... У меня эти слова кровью в висках бились... В дерьме и позоре....
Все мои рассказы в дзен читать. Приглашаю подписаться на авторский телеграм канал, где публикую свои рассказы.