Практически не осталось свидетельств о жизни семьи Марины Расковой извне этой самой семьи. Обычно об их быте рассказывали или мама Марины Анна Спиридоновна, или (крайне редко) её дочь Татьяна. Но одно такое свидетельство точно есть: в 1939 году писательница Нина Гернет посещала знаменитого штурмана и, к счастью, оставила впечатления об этом визите в своих записках, сохранившихся в архиве. Другие уникальные документы, касающиеся Расковой, вы можете лицезреть в книге "Марина Раскова. За страницами "Записок штурмана". Купить её электронную версию можно, заполнив форму по ссылке или написав на почту lukoyanovahistory@yandex.ru
У Расковых
19 февраля 1939 г. Сегодня, в 5 час. дня была у Расковых. Марины дома нет, принимает меня её мать, простая, милая, интеллигентная женщина. Мягкий спокойный голос, трезвые суждения, тихая гордость за дочь. Живут тесно, в одной комнате, в другой – семья брата Марины Михайловны. Большая коммунальная квартира, шумно, соседи плохие.
Марина сама следит за Таниным воспитанием. У Тани в школе хорошая учительница, дала правильный тон во время знаменитого перелёта. Таня не зазналась. Она считает в порядке вещей, что мама – герой, водитель самолётов, что её встречают всей Москвой, что принимают в Кремле: это у мамы такая служба, так полагается.
Во время перелёта Таня получала массу писем от детей, целые пачки, с адресом: «Москва, Кремль, Тане Расковой».
- Верно думают, - улыбается А.С. – что все герои непременно живут в Кремле!
Таню страшно баловали, возили в театры, на радио, на концерты и непременно кто-нибудь с эстрады заявит:
- Здесь у нас находится Таня Раскова! Или: здесь сидит девочка, которая 10 дней ждала свою маму. Угадали, кто это?
И все кричали: «Таня Раскова!» Окружал её толпой, провожали до самого дома. «А я говорю: чего вы? Таня-то ведь никуда не летала? Чем же она герой?».
Пришла Марина Михайловна. Голодная. Сразу села обедать. Много фруктов. Разговариваем.
Она резковата. Точна. Энергична. Говорю о плане книги: как жизнь делала характер, как он был проверен этим жестоким испытанием – и бедой и славой.
- В моей жизни ничего особенного не было, - говорит она. – Правда, терпения у меня много. Это основное.
- А воля, характер?
- Ну, характер, кажется, есть. Мама, есть у меня характер? А? Есть. Терпение есть. Ещё – я очень любопытная. Мне во всё, что увижу, надо влезть. Не пройду мимо прибора, чтобы не докопаться до нутра, не разрыть своими пальцами.
Рассказала случай с юбкой: как пришлось прыгать 2 метра с фелюги на берег, и пришлось задрать узкую юбку и прыгать в трусиках.
- Теперь на работе меня никто в юбке не увидит, никогда. Всегда в штанах, в комбинезоне.
О тайге. Говорит: никто бы там не пропал, если бы кому пришлось.
- А что вы о тайге раньше знали, что помогло вам там обходиться?
- Ничего я не знала.
- Значит, из тайги вы вышли богаче, чем были, чему-то научились?
– Богаче? Да, это верно. Очень верно.
Тепло заговорила о том, что книга будет для детей. Очень любит детей. Рассказывала о своём детстве. Как бегала в школу, потом в столовку Ара за пайком, потом на Собачью площадку – учиться музыке. Когда пришлось выбирать между химией и музыкой, выбрала химию.
- И без всяких страданий. Просто выбрала, и всё. И спокойно отказалась от музыки.
- Почему?
- Почему, мама?
- А потому, что музыке ещё надо было два года учиться, а химию окончила вместе со школой – школа была с химическим уклоном. И сразу пошла работать.
В 17 лет вышла замуж. В 18 уже был ребёнок.
Очень хотела познакомиться с Гризодубовой. Как-то встретилась.
- Но я была самолюбивая. Думала: первая ни за что не подойду знакомиться. Зачем? Пусть она подойдёт. И вот раз на банкете столкнулись нос к носу, лоб в лоб.
- Ты Раскова?
- А ты Гризодубова?
Разговорились. Валя ждала ребёнка, у меня дочь. Обе лётчицы. Обе музыку очень любим. Подружились.
Мысль о перелёте родилась как-то сразу у обеих. Сидели, ждали машину, и как-то сразу об этом заговорили. Потом разговор забылся.
Почти через год Валя звонит:
- Помнишь? Хочешь лететь?
- Хочу!
А она уже всё подготовила, разрешение получила. Я только приехала на аэродром и покомандовала: где какие приборы ввертеть и т.п.
Осипенко выбрала сама Марина Михайловна. Знала её раньше, летала с ней в Архангельск.
Потом, после полёта все лётчицы разошлись – к своей работе каждая. Быть может, ещё полетят вместе, а может быть – никогда больше. У каждой свой путь.
Прибежала Таня. Детских книг она читать не хочет. Вот Чехов – это мировецкий писатель! Она делала отчёт в школе о встрече со Сталиным и Ворошиловым. Со Сталиным поздоровалась застенчиво, говорит Марина, а с Ворошиловым очень уж бойко. Закричала:
- А я вашу лошадь видела, там стоит!
- А меня ты на лошади не заметила?
- Нет, и вы тоже с лошадью были, и Будённый!
Провожая меня, А.С. обещает рассказать много о детстве Марины, о Тане...
ЦГАЛИ СПб. Ф. 475. Оп. 1. Д. 1.
