Амира пыхтела, мычала и тужилась, молясь всем богам о лёгкой смерти без вот этого вот всего, но то ли боги сегодня немилосердны, то ли она — невезучая лохудра.
— Пожалуйста, скажите моей маме, что я её люблюююю, — Амира с грохотом упала на пол под сдавленный смешок Шахзоды.
— Амира, с чего вдруг такая тяга к здоровому образу жизни?
Да. Именно. Вслед за Джинной ака гениальной, мать её, танцовщицей, в их труппу непризнанных талантов затесалась и Амира собственной персоной, решившая духовно и морально просвещаться единственно доступным ей путём — путём хатха-йоги.
Но пока что единственное, что постигло дзен — это её мозг, который, прямо скажем, и без того не блистал особыми качествами и вообще хоть чем-то, а ввиду интенсивного давления на мышцы и вовсе начал съёживаться, отключаясь от реальности с категоричным: «А не пошла бы ты нахер, мазо-коза?»
— Прислушайся к своему телу, — Вуджуд начала практиковать йогу на неделю раньше Амиры, а потому теперь чинно восседала с видом, будто она занималась ею всю свою жизнь, прямо перед скрючившейся в три погибели девушкой.
— Держу в курсе: моё тело только что послало меня нахуй.
— Терпение — ключ к познанию.
— Просто, блять, заткнись и вытащи меня из этого дерьма!
— Да хорошо, хорошо, — Вуджуд закатила глаза, принимаясь распутывать конечности Амиры, как провода от наушников. — Как ты вообще завернулась в морской узел, если асана «Приветствие солнцу» подразумевала собой простое поднятие рук вверх с сомкнутыми ладонями?
— Потому что нужно быть проще, хренова садюга. «Поднятие рук вверх с сомкнутыми ладонями», так почему ты, сальмонелла сраная, не сказала, что перед этим нужно выйти из положения «Собаки мордой вниз»?
— Так это же очевидно!
— Хреновидно, давай, что дальше?
— Дальше… Поза плуга, но для тебя, боюсь, она станет позой прощания с жизнью.
— Поза плуга?
— Ну да. В общем, там нужно лечь на спину…
— Продолжай, мне нравится ход твоих мыслей.
— … И закинуть ноги за голову, захватив пальцы ног.
— Твою ж налево, а как хорошо всё начиналось!
— Да ладно, это не так уж и сложно, — вклинилась в диалог Эмме, сидящая неподалёку и с ироничной ухмылкой наблюдающая за их гимнастическими потугами.
— Да ладно? Так может, продемонстрируешь на личном примере, великий йог?
— Да пожалуйста, — Эмме грациозно (шутка, как пьяный дембель со сломанной ногой) вскочила с софы и под очарованный взгляд Шахзоды — личной и, что немаловажно — бесплатной группы поддержки, — прошествовала к коврику, бесцеремонно пиная разлёгшуюся на нём Амиру.
— Нет в тебе человечности, — захныкала девушка, неуклюжей колбаской откатываясь куда-то в сторону.
— А в тебе нет силы духа, и ничего — живёшь же, — парировала она, укладываясь на спину и в считанные секунды принимая нужное положение.
— Да как ты это делаешь? — взвыли Амира и её нулевая гибкость.
— Ооо, за это я должна благодарить Шахзоду и её страсть к потере украшений под самыми разными предметами мебели.
В этот момент из соседней залы в очередной раз раздалась серия стонов, заставившая Амиру покраснеть и вылететь из помещения с воплями «озабоченные мудаки».
— Хм, кажись, нас повысили — ещё в прошлом месяце мы были «сраными кроликами с генами крякнутых на голову нимфоманов с дилдо в родословной», — усмехнулся Исмат, буквально вываливающийся из соседнего зала.
— Но это не значит, что мы с ней согласны, — ответствовала вышедшая из той же комнаты Шахерезада. — Озабоченность — качество, извращенка — Амира.
— Это ты так говоришь, потому что Амира вам в общей ванной трахаться запретила? Прости, но в гареме с кучей баб с недотрахом что-то подобное можно приравнять к преступлению против человечности, — встряла Вуджуд.
— Так в чём проблема? — не поняла Шах. — Дрочите, сколько влезет, на наши умопомрачительные стоны, кто вам запрещает?
— Религия, родители и здравый смысл.
— Как мило, что мне пришлось послать всех вышеперечисленных, чтобы обрести регулярный секс, — приподнял бровь Исмат.
— Ну почему же, секс был и в том, и в другом случае. Просто в первом трахали твои мозги, а во втором — тв…
— … ою мать, ну просили же, ну несколько лет воздержания, ну блииин! — Вуджуд вылетела из комнаты вслед за Амирой, сыпя ругательствами.
— Что-то малоэффективная какая-то эта йога, — протянула Шах, болтая ножками. — Вон как разозлились, а говорят, что спорт снимает сексуальное напряжение.
— Сексуальное напряжение снимает только секс, — хмыкнул Исмат, поглядывая в сторону общей ванной. — Кстати, об этом…
Подхватив девушку под локоток, Исмат вальяжно прошествовал по уже намеченному маршруту, пока где-то в другой комнате билась головой об стену Вуджуд в количестве одной штуки.
<center>***</center>
— Подвинься, Амира, я, это… Тоже йог теперь, короче.
— Э? — последнее, что хотела бы видеть в своей жизни и на своём коврике Амира, так это Джинну, примостившуюся под боком и отчаянно пыхтящую ей на ухо.
— Ну… Добро пожаловать на коврик, что ли! В нашем арсенале незабываемые болевые ощущения, чувства, будто ваши конечности вот-вот оторвутся к хренам, и райское наслаждение, когда всё это закончится. Надеемся, что вы и дальше будете оставаться с нами.
— Да, Мира, тебе б в пиар-агенты, с таким-то талантом, — съязвила в ответ Джинна. — Короче, это… Я слышала, что йога снимает напряжение… Не, ну Вуджуд, конечно, об стенку в таких случаях фигачится, но ей хотя бы есть, что отбивать, а мне — нежелательно, понимаешь? Короче, сделаю парочку упражнений, а если не поможет, то завтра у тебя появятся два коврика из человеческой кожи, по рукам?
— Лады, — они символически пожали руки, принимая одну из самых энергозатратных поз.
Шавасану… Позу трупа.
<center>***</center>
— Уф, пять раз подряд? Кажется, мы побили наш прошлый рекорд!
— Сомнительное достижение, — фыркнула Шахзода, пытавшаяся попасть в ванную три часа кряду.
— Не понимаю твоих претензий, — Шахерезада облокотилась на стенку, чувствуя, как ноги предательски подрагивают от долгого напряжения. — Тебе-то что не нравится, душа моя ненаглядная?
— А то! Ваши стоны мне всех лунных кроликов распугали, а ты же сама говорила, что они тут есть! Наверное, они решили, что на нашей планете живут одни идиоты и спермотокзикозные кролики!
— Что, твои кролики не выдержали здоровой конкуренции? — ухмыльнулся Исмат, приобнимая Шахерезаду.
— Нет, у них лопнули барабанные перепонки от ваших разговорчиков, и Боже упаси меня ещё раз оказаться в радиусе тридцати километров от места, где вы спариваетесь! Я правда не хотела знать, как вы называете друг друга в постели, чёртовы извращенцы.
— А ты что, сидела и подслушивала под дверью?
— … Смотрите, там лунные кролики! — не найдя должных аргументов, Шахзода просто слиняла под очумелые взгляды неуёмной парочки.
— Ну не дура ли?
— Дура!
Как же прекрасно, когда в семье царит мир и взаимопонимание! И пусть они держатся на подъёбах этой же самой семьи, им простительно, ведь, как гласит народная мудрость: «Издеваться над гаремом в низкосортных рассказах могу только я».