О крымских мустангах теперь только остались словесные предания… Хотя, поднявшись на плато Долгоруковской яйлы можно увидеть небольшие табуны лошадей, но это, конечно, вовсе не дикие, а хозяйские лошади. Точно таких же на вольном выпасе можно увидеть и на северных склонах Караби. Это те места, где самолично видела табунчики и фотографировала. Но помню, что еще в 80-х годах ходили между походниками легенды о встречах с так называемыми «крымскими мустангами». Куда же они пропали – потомки завезенных и отчасти брошенных на произвол судьбы лошадей? Ответ нашла в газете за 1976 год. Как похожа летом Крымская яйла на прерию… Взобравшись на вершину, вы видите и не верите своим глазам – там, впереди, пасутся лошади… Этого нге может быть! Здесь в Крыму, где тысячи дорог, где цивилизация вплотную подступила к самому сердцу гор, где проходят тысячи и тысячи туристов, дикие лошади?... «Колхозные», - мелькает мысль, но огромные гривы и хвосты, и это поспешное бегство, и гордый видкрасавца-вожака, у
О крымских мустангах теперь только остались словесные предания… Хотя, поднявшись на плато Долгоруковской яйлы можно увидеть небольшие табуны лошадей, но это, конечно, вовсе не дикие, а хозяйские лошади. Точно таких же на вольном выпасе можно увидеть и на северных склонах Караби. Это те места, где самолично видела табунчики и фотографировала. Но помню, что еще в 80-х годах ходили между походниками легенды о встречах с так называемыми «крымскими мустангами». Куда же они пропали – потомки завезенных и отчасти брошенных на произвол судьбы лошадей? Ответ нашла в газете за 1976 год.
Как похожа летом Крымская яйла на прерию… Взобравшись на вершину, вы видите и не верите своим глазам – там, впереди, пасутся лошади… Этого нге может быть! Здесь в Крыму, где тысячи дорог, где цивилизация вплотную подступила к самому сердцу гор, где проходят тысячи и тысячи туристов, дикие лошади?... «Колхозные», - мелькает мысль, но огромные гривы и хвосты, и это поспешное бегство, и гордый видкрасавца-вожака, убегающего последним, прогоняют прочь мысль, что эти лошади когда-либо были подкованы и носили уздечку…
Первые выстрелы по лошадям прозвучали в 1973 году, и сколько их погибло за эти годы – не знает никто. Весной 1974 года, по словам лесников, на яйле было несколько табунов общей численностью около 70 голов. Их историю я узнал от главного зоотехника колхоза «Красный Октябрь» Андрея Ивановича Плисса и жителей близлежащих сел, которые рассказали, что живут здесь лошади давно, с тех пор, когда на территории совхоза был коневодческий колхоз. Но началась война, и всех лошадей с гор согнать не смогли. За многие годы они научились добывать корм, переносить суровые горные зимы, одичали. Сейчас в горах живет четвертое-пятое поколение тех беглецов.
…Вспоминаю недавний разговор с объездчиком этих гор (речь идет о Ай-Петринской яйле) Владимиром Михайловичем Ванюшкиным, который говорил, что дикие лошади все еще живы, хотя осенью снова звучали выстрелы, а над вершиной Большой Бизюк кружились вороны и грифы. Вспоминаю встречи с жителями окрестных сел, садоводами, хлеборобами, лесниками, которые все единодушны – лошадей нужно спасти, чтобы был хоть какой-то закон, по которому они имели бы право на жизнь, потому что не приносят вреда ни охотничьему хозяйству, ни лесхозу, ни полям совхоза, а являются настоящим украшением этих гор.
Л. Пилунский, инженер объединения «Атлантика», член отряда КСС.