Я уже неоднократно писал о том, насколько в годы Великой Отечественной войны немцы отличались от красноармейцев. Например, там, где наши продолжали сражаться даже оставшись вдвоем или втроем, немцы предпочитали сдаться в плен. Наши могли занять высоту и стоять за нее до последнего, а затем, сформировав плацдарм, организовать оттуда контрнаступление. Немцы высоту оставляли, если видели, что противника больше. Но чего наши никогда не делали, так это не оставляли раненных, в любой, даже самой безвыходной ситуации. Немцы же раненных бросали, и мне лично об этом рассказывали ветераны. Ниже представлен один из таких случаев, произошедший в Сталинграде. Из воспоминаний немецкого врача Рюле Отто. "11 января 1943 года. Нашему госпиталю было предписано доставить 20 раненных на аэродром, откуда их должны направить в тыл. Но, реальность была такова, что даже если ты попал в машину, направлявшуюся на аэродром, то это еще не являлось гарантией того, что ты отправишься лечиться в тыл, потому как все
Я уже неоднократно писал о том, насколько в годы Великой Отечественной войны немцы отличались от красноармейцев. Например, там, где наши продолжали сражаться даже оставшись вдвоем или втроем, немцы предпочитали сдаться в плен. Наши могли занять высоту и стоять за нее до последнего, а затем, сформировав плацдарм, организовать оттуда контрнаступление. Немцы высоту оставляли, если видели, что противника больше. Но чего наши никогда не делали, так это не оставляли раненных, в любой, даже самой безвыходной ситуации. Немцы же раненных бросали, и мне лично об этом рассказывали ветераны. Ниже представлен один из таких случаев, произошедший в Сталинграде. Из воспоминаний немецкого врача Рюле Отто.
"11 января 1943 года. Нашему госпиталю было предписано доставить 20 раненных на аэродром, откуда их должны направить в тыл. Но, реальность была такова, что даже если ты попал в машину, направлявшуюся на аэродром, то это еще не являлось гарантией того, что ты отправишься лечиться в тыл, потому как все решал генерал медслужбы, находившийся на аэродроме. Если по мнению генерала ранение было легким, то солдата оставляли в котле. Если генерал давал разрешение на эвакуацию и раненный преодолевал все препятствия, то далее ему предстояло еще сражаться за самолет".
"Я ранее не знал, как протекают такие локальные бои за самолет, как не знали этого и раненные, которые со счастливыми лицами забирались к нам в грузовик. Машина неспеша двигалась по замерзшей дороге, которая была вся в воронках от снарядов. Прямо на наших глазах "Ю-52" пошел на посадку, не без труда преодолев зенитный огонь русских. Насторожило то, что это был всего лишь один самолет, который явно не сможет взять всех. Они этого пока еще не понимали и приходилось наблюдать только их радостные лица, от того, что они скоро покинут котел".
"Когда самолет сел, к нему быстро подбежали жандармы и оцепили все вокруг. Пропеллеры стали крутиться медленнее и из открывшихся дверей полетели ящики и мешки с продовольствием. К самолету стремительно стали подходить санитары с носилками и ходячие раненные в надежде скорее покинуть котел. Но самолет сможет взять только 20 человек. Кто попадет в их число? Я приказал остановить машину возле палатки с красным крестом, куда мне предстояло передать своих раненных, а они уже оттуда подлежали отправке в ближайшее время. И тут я увидел картину, которая разыгрывалась перед самолетом".
"Ни о каком порядке не шло и речи. Оцепившие самолет жандармы питались хорошо, потому как большую часть прибывшего продовольствия забирали сразу себе. Естественно, они с легкостью могли сдержать напирающую массу раненных. Они применяли приклады, штыки, стреляли, ругались, но никого не подпускали к самолету. Отчаявшись, раненные сами начинали стрелять, а также открывать ящики с продовольствием и отбирать друг у друга то, что удалось достать. Но раненные, неведомо откуда, все прибывали и прибывали, кольцо вокруг самолета сжималось и их набралось уже более сотни. К тому же, жандармы стали отвлекаться на продовольствие, оно для них было важнее. Обстановка накалялась".
"Первые раненные уже даже смогли добраться до дверей самолета. Солдаты стали драться между собой, ни о какой субординации уже не шло речи. Сильные откидывали слабых, независимо от должности и звания. Уже первые счастливчики взобрались на трап, как в проеме открытой двери показался пилот. Он равнодушно посмотрел на обезумевшую толпу и вернулся в кабину, после чего экипаж завел моторы. В шуме двигателя не стало слышно криков толпы, одержимой желанием скорее улететь из котла. Все быстрее и быстрее самолет набирал ход по взлетной полосе. За открытую дверь вцепились десятки рук, но все они в итоге упали в снег. Кто еще смог держаться, того сдуло воздушной волной. Только одному человеку удалось попасть внутрь".
"Все молча наблюдали за улетавшим самолетом. Он не вывез никого, только один человек смог проникнуть в него. Остальные все были брошены на произвол судьбы. Все надеялись на помощь снаружи окружения, как то обещал Гитлер, но никакой помощи не было. Ему и его красивым речам уже никто не верил, солдаты были брошены. А где же командование? Оно улетело пару дней назад. Прибыли два самолета, в которые погрузился практически весь штаб со своими пожитками. Чего у них только не было с собой, даже ящики с вином и несколько мотоциклов. За их бегством наблюдали многие, штурмовавшие сегодня этот самолет. Такой пример командиры подавали своим подчиненным. Все были брошены и никто никому не был уже нужен..."
Читайте также:
Мой канал в Телеграм, где публикую то, что здесь нельзя
Мой блог в Одноклассниках, там можете писать в личные сообщения, отвечаю сразу
Канал в RuTube, там есть много моих авторских роликов и фильмов