Автор - ВИТАЛИЙ ОРЛОВ.
«Отцы наши, не хотели принимать в молчании благодать
вечернего света, но тотчас, как он наступал, приносили
благодарение». Свт. Василий Великий
- «Нет, я не буду знаменита.
Меня не увенчает слава.
Я - как на сан архимандрита
На это не имею права».
- Ты написала?
- Одоевцева.
Мама Славика была поэтессой. Точнее, - поэтом. Когда-то, ее печатали в толстых журналах. Слегка пожелтевшие, они стояли на полках.
Потом, печатать перестали, потому что редакторы бездари и завистники.
Мама сдавала свою «однушку». На эти деньги, они жили в экологически чистой деревне. Им там досталась развалюха от бабушки.
Деревня была пустынной. На одном конце, обитал фермер, державший хозяйство. На другом, Славик с мамой. И, еще, несколько дачников-пенсов приезжали летом.
Весной, много гектаров земли неподалеку, выкупили люди из Москвы. Жизнь Славика изменилась. Появились лошади, появилась Варя.
Ему исполнилось семнадцать, здоровьем Бог не обидел, и Варя взяла его на работу. Один конюх с пятью лошадьми не справлялся.
Варя была на год старше, у нее уже имелись права и «Порш», но страстью были, не авто, а кони. Славик предполагал, что она не прочла в жизни ни одной книги, кроме брошюр по коневодству.
Он, хотя бы, кое-что пролистывал из маминой библиотеки. Знал, что его, чуть не назвали Райнером, в честь поэта Рильке. Но, тогда, надо было бы записать в свидетельстве: Райнер Мария. Маме показалось, - это перебор.
Вряд ли Варя слышала про Рильке. Зато, бывала в таких странах, о которых Слава не имел представления. Даже нынешним летом, пару раз слетала за границу.
Она была первым человеком, который платил ему деньги. Возможно, небольшие, с ее точки зрения, но для Славы – целое богатство.
Тогда, он особенно боялся теток из опеки. Говорили, - они сразу лезут в холодильник, смотрят, есть ли йогурт? Если нет, ребенка забирают.
Он понимал, - зайди они к ним, - ничего, кроме крепленого вина, не увидят. Мама пила умеренно, но ей нужно было в день, хотя бы, пару бутылок.
У нее, случались и срывы. Тогда, доходило до самогона. Такое, происходило редко. В основном, если получала письмо из редакции. Последнее время, журналы вообще перестали отвечать, поэтому она не выходила из нормы. Ясно, что при таком раскладе, денег на йогурты и прочие детские радости, не оставалось.
Но тетки, пока игнорировали их домишко. Они выбрали другую жертву, - приехали к фермеру и забрали сыновей. Девчонок почему-то оставили.
Потом Славику объяснили, - кто-то накатал жалобу, будто он использует труд детей. Мальчишки, действительно, помогали отцу.
После увиденного, страх усилился. На первые же деньги, Слава купил этих паршивых йогуртов и других продуктов, которые, по его мнению, должны быть в рационе ребенка.
Соседка-пенсионерка, зашла в гости и одобрила ассортимент.
- Только, - подсказала она, - опека и даты на продуктах проверяет.
- Что делать? – спросил Славик.
- Съесть, и купить новые.
«Так ведь, никаких денег не хватит», - прикинул он.
Слава обедал в школе, ужинал при церкви, где помогал безвозмездно, но за еду. По воскресениям, батюшкина жена давала продукты «с кануна». Тем и питался.
Маме прокормиться было проще. Она все время сидела в Интернете, сил много не тратила. Ела, в основном, - сушеных кальмаров и картошку.
Когда появилась Варя и ее кони, на приходских коров времени уже не осталось. Там взяли помогать бездомного, а Слава приходил лишь изредка.
Большая разница, еда – или живые деньги. Деньги нужны на глупости, без которых человек не может жить. Например, компьютерные игры в церкви точно не подарят. Или – хороший дезодорант. Зубную пасту, может, и дадут, а парфюм, вряд ли. Кроме того, человеку надо постоянно класть на телефон. Или, – в город съездить, в кино сходить. Грустно без наличности.
Плюс – Варя. Ему нравилось на нее смотреть. Когда кто-то нравится, - не поймешь, почему. Вроде и не красавица, даже грубоватая, да еще качается гантелями. От этого и фигура коренастая. Но когда на коне, глаз не оторвать.
Волосы густые, рыжие. Могла бы остричь, не удобно с длинными ходить, но, тогда, образ нарушится.
Слава знал, что «Варвара», значит – варварская. Точно такими, готских всадниц он и представлял.
Конюшню и загородный дом, возвели быстро. Будто поместье было всегда здесь.
- Кто он у тебя? – спросил Слава про ее отца.
- Обычный предприниматель, - сказала Варя. - Просто, они хорошие родители. Понимают, что я - лошадиная фанатка. В Москве, при их средствах, конюшню не завести. А здесь, без проблем. И ты, очень кстати, попался. Знаешь, кто наш конюх? Бывший режиссер. Лошадей не любит. Делает, только, «от» и «до». Ты – не такой. Поедем завтра купать коней?
Она посмотрела в глаза.
- Чего их купать-то? – смутился Слава. – Я их и так, каждый день, из шланга мою.
- Нет, купать в реке, совсем другое. Приходи завтра пораньше, прокатимся.
Она просунула руку Славе под рубашку, потрогала мышцы. На веранду вышел отец. Варя убрала руку.
- Приду,- сказал Славик и пошел чистить конюшню.
Работалось ему легко, в голове звучали какие-то песни, неизвестно когда услышанные.
Лето было прохладным, но август и первые дни сентября, оказались неестественно жаркими. У Славы, начались занятия в школе, одиннадцатый класс, а Варе, надо было в институт, но она все тянула с отъездом.
Подкатила машина. В ней, - два парня и девушка. Слава помог оседлать коней, гости и Варя уехали на прогулку.
Закончив работу, он прикинул, что может сегодня помочь на приходе. От деревни до асфальта, километра три. В общем, ерунда. А если пересечь трассу, начнется поселок, и там – церковь.
Когда он вошел, вечерняя служба уже началась. Он никогда не мог выстоять ее до конца. Легче,
машину комбикорма разгрузить.
Но где-то в начале, будет песня, которая ему нравилась. «Свете тихий». Пели три человека: Лиза – батюшкина дочка, его жена, и учительница из музыкальной школы.
С Лизой он учился в одном классе. Сейчас, она была в платке, длинном платье, и не походила на ту, что в школе. Послушав, Слава вышел, стараясь не стучать по каменному полу. Но Лиза все равно обернулась.
Немного постоял на крыльце. Вечерний свет был, действительно, - тихим. Утешал. Слава подумал, что о нем и поется в песне.
Коровы с телятами еще паслись. Он прошел в хлев, увидел там беспорядок. Бездомный работал из рук вон плохо, (если, вообще, работал), и Лиза, похоже, не справлялась.
Четыре головы скота, иначе, на небогатом приходе не проживешь. Куры, кролики. Конечно, не Авгиевы конюшни, но… Он взял лопату и начал работать. После службы придет Лиза, ей будет полегче.
Вспомнил, как Варвара прикоснулась к его груди, даже потрогал это место. Он, почти закончил, когда Лиза пригнала коров. Начала доить. Одна буренка, сначала, не давалась. Слава обнял ее за шею, зашептал на ухо какие-то глупости. Корова успокоилась и молоко пошло. Наверное, правду Варя говорит, - у него контакт с животными.
- Английский выучил? – спросила Лиза.
- Нет, - честно ответил он.
- Давай, позанимаюсь. Время есть?
- Полно.
Слава прикинул: мама сегодня получает деньги, - жильцы переводят на карту. Она сядет на велосипед, поедет в поселок, где банкомат. Конечно, поддаст немного, и задержится у друзей.
Лиза налила ему молока. Они пошли в дом. Батюшка уже сидел за компьютером, его жена, пекла пироги для воскресной школы. Завтра, она будет учить с местными малышами стихи и читать «Детскую Библию». Трудно сказать, доходит ли до них Закон Божий, но пирожки, съедят с удовольствием.
Лиза, сходила в душ, чтобы смыть запах хлева, переоделась, стала разливать чай. Она была красивая и знала об этом. Одевалась хорошо, или, как сказала одна училка, - элегантно. Никаких тебе, леопардовых принтов, блесток, и прочих сельских особенностей.
Слава знал, что одежду, она и матушка, - покупают в Москве, в магазинчике секонд-хэнд. Он, как-то ездил туда вместе с ними.
Налегая на бутерброды, он успевал читать английский текст, совершенно дурацкий, как ему показалось. Грамматику, Лиза умела объяснить вполне понятно. Проще, чем в школе.
Они проводили вместе много времени и неплохо знали друг друга. Иногда, Славик представлял Лизу своей женой. Конечно, хорошо, что она стройная и умная. Но она бы стала его ломать. Начались бы разговоры, - поступи в институт. А зачем?
Бывает, люди думают, - кем стать? Модельером, инженером, архитектором. Но Слава уже решил, что он хочет для себя.
Он хочет быть слугой.
Самое главное, найти хороших хозяев. А дальше, - он не подведет.
Круто, иметь красивую жену, - глянул он еще раз на Лизу. Только, такая, заставит по струнке ходить.
Она вышла на крыльцо, проводить.
- Спаси Господи. Мне бы, за три дня не справиться.
- Да, ерунда. Извини, что редко прихожу. Я же работаю теперь.
- Помогаешь коннозаводчице?
- Ну, до завода еще далеко. Хотя, если покрыть кобыл и пойдут жеребята… - оживился Славик.
- Про покрытие кобыл расскажешь завтра.
Она осторожно притронулась к его руке и закрыла дверь.
Ночи, в начале сентября, уже темные. Но еще тепло.
Слава шел в деревню по проселку, с трудом различая дорогу. Фонарей здесь, отродясь не бывало.
Издалека, увидел галогеновый свет. Машина неслась на него, и тот, кто сидел за рулем, похоже, даже не замечал пешехода. По характерной форме фар, Слава узнал Варин «Порш». Едва успел отпрыгнуть. Внедорожник пронесся мимо. Скрепя шинами, с большим заносом, вывернул на трассу и полетел в сторону Москвы.
Славик почувствовал, что все же вымотался. Пошел медленнее. Мамы, скорее всего, дома нет.
Ее и не было. Даже, дверь за собой забыла закрыть, так спешила за деньгами. Посуда, тоже, не вымыта. Он хотел нагреть воду и помыть, но тут же заснул на кухонном диване.
Очнулся под утро. Было душно и пахло кислой капустой. Тряся головой, он подошел к газовому котлу, посмотреть, все ли в порядке.
Котел горел ровно. Слава вышел во двор. Уже светлело, над рекой поднималось солнце, неприятного, красного цвета. Они несколько секунд смотрели друг на друга, - Славик, и, выглянувший из тумана, день.
Ополоснув лицо в дождевой бочке, он пошел к лошадям. Вроде, договорились на восемь, но лучше, прийти заранее.
Калитку открыл конюх-режиссер.
- Все уехали, - сказал он, глядя в сторону.
- И Варя?
- Я же говорю, - все. Отдыхай, пока. Я здесь один справлюсь, - он стал теснить Славика за калитку.
- Нет, подожди, - сказал Слава жестко, по-взрослому. – Расскажи, что случилось.
- Варвара примчалась вечером, - начал говорить конюх. – Проорала родителям, - Еду в аэропорт. Улечу любым рейсом. - Схватила сумку и по газам. Ну, а что? «Шенген» есть. Вольная птица.
- С чего бы?
- Ты подожди. Потом, – ее родители. Так и так. Уезжаем. Надолго… Деньги оставили на прокорм, - коням и мне. Такие дела. Ты бы, парень, сходил до трассы. Посмотрел, что и как.
Слава кивнул и поплелся по деревне. Когда вышел на проселок, его затошнило. Еще недавно, все было хорошо, не хотелось думать о скверном.
Мама лежала в канаве. И велосипед рядом, как-то дико вывернутый. Почему она не осталась у друзей? Поехала, подвыпившая, домой. Темнота полная. Значит, он вчера прошел рядом и не заметил. Может, она была еще жива? Сейчас она, конечно, мертвая. Мертвого не спутаешь с живым.
Славик присел на корточки. Тихонько заскулил, погладил плохо прокрашенные волосы. Похоже, ее сбила машина и отбросила. Пол лица разбито. Кровь смешалась с крепленым вином, которое она везла.
Рядом остановился фургон, фермер ехал в поселок.
- Звони куда-нибудь! – раздраженно крикнул он.
- Я не знаю, как, - сказал Слава.
- 112-ть, кажется. Ладно, сам позвоню. Ты, смотри, не сотвори с собой ничего!
Он начал дозваниваться и орать на дежурную, объясняя, куда подъехать.
Слава сидел рядом с мамой. Зачем-то трогал велосипед. Ручка руля, воткнулась в землю. Славик вытащил ее. Там, в глубокой впадине, оказался жук. Он пытался выбраться наружу, но земля осыпалась, и он скатывался назад.
Слава взял стебелек травы, спустил в углубление. Жук полез по стеблю, выбрался наверх, расправил крылья и улетел.
Подумал, - не заберут ли его в детдом? Работы нет. И Вари нет. Вряд ли, она скоро вернется. Конечно, ее родители замнут дело. Она не виновата. Возможно, мама сама вильнула под колеса. Но Варя - бросила человека на дороге.
Его тошнило сильней и солнце поднималось выше, становясь все противней. Тем не менее, жук выбрался из ямы, - вспомнил он.
Лиза, наверное, уже встала и выгнала коров пастись. Он достал телефон, отправил ей эсэмэску: «Мама умерла».
Лиза и полиция, приехали почти одновременно. Начались какие-то «следственные действия». Потом - опознание. Слава уже ничего не соображал. Стал, как ватный.
Батюшкина жена, вежливая женщина с железным характером, все взяла в свои руки. Слава переехал в приходской дом. Маму отпели в церкви, куда она никогда не ходила. Местный бард-алкоголик, написал в социальных сетях, что погибла известная поэтесса. На похороны, приехали из Москвы, - две подружки-писательницы и поэт.
В трапезной накрыли стол. Получились настоящие поминки. С одной стороны, сидели Славик, Лиза и ее родители. С другой, - бард и литераторы из Москвы. Все происходило прилично, но довольно натянуто. Напоминало переговоры конфликтующих сторон.
Писатели, уже успели выпить на кладбище.
- Она была великая. Великая! – выкрикнул московский поэт и заплакал. – Вы не понимаете. Вы, - ничего не понимаете! – повторил он, всхлипывая. – Умирает литература.
Не смотря на то, что это прозвучало диковато, Славику, стало приятно, что кто-то, хоть и по пьяни, назвал маму великой.
- Душно здесь! – пожаловался гость. – И курить нельзя. - Возможно, ему не нравился настоявшийся запах ладана.
Литераторы откланялись. Батюшка повез их на вокзал.
Славик и Лиза вышли из дома, сели на скамейку под окном. Они молчали и смотрели на закат.
Перед ними цвела деревенская клумба - с гладиолусами, георгинами и золотыми шарами. Коровы паслись за оградой. Наступал вечер. Свет был мирным и не раздражал. Не смотря на боль похорон, было, почти, хорошо. Казалось, они могут сидеть так сто лет.
Рассказ опубликован в журнале "ДРУЖБА НАРОДОВ" № 10, 2022.
