В шестом часу утра, Олег Быстров превратился в мышь.
Разбуженный майским солнцем, он открыл ноутбук и увидел, что его аккаунт в социальной сети – снесен, а вместо фотографии на аватарке, - мышиная морда.
Вероятно, искусственный интеллект усмотрел нарушения или просто заглючил. Выяснять было лень, да и сеть ему надоела. За окном цвела весна. Жизнь казалась интереснее Интернета.
Жена уже жила на даче, впереди был воскресный день. Провести его хотелось с пользой.
По улице, имени Отто Карловича Верземнека, он прошел к остановке. За ней, - виднелся храм мученика Трифона, - осколок старой Москвы. Быстров иногда заглядывал туда. Подумал, что неплохо и сегодня посетить, но еще слишком рано.
Девушка с румяными щеками и русой косой, – тоже ждала автобуса. Наблюдала за движением 519-го на экране смартфона.
- Исчез, - сказала она. – «Летучий голландец».
Олег вопросительно посмотрел.
- «Летучий голландец», - пропавший корабль, который скитается по волнам.
- Я в курсе, - ответил Быстров. – А причем тут автобус?
- Но он же исчез! Вы куда едете?
- Поближе к Центру, - ответил Олег неопределенно. – Скорее всего, в «Золотую воблу».
- «Вобла», это что?
- Ну, есть такие дешевые рестораны. Работают круглые сутки.
519-й неожиданно появился. Они сели на переднее сидение.
Вскоре, Быстров услышал, как водитель взывает к нему:
- Уважаемый! Уважаемый! Где здесь поворачивать?
- На светофоре под стрелку, - автоматически ответил Олег.
- Благодарю, дорогой! Утром посадили, - езжай. А куда езжай? Сказали, - у пассажиров спросишь.
Быстров не особенно удивился. Он знал, что недавно поменяли номера маршрутов, знакомые с детства, и некоторые водители не знают дороги.
Электробус совершил полукруг и остановился у Рижского вокзала. Здесь Олег дождался М2. Девушка последовала за ним и опять села рядом.
- Какое сегодня число? – встревоженно, спросил Олег Павлович.
- Пятнадцатое мая.
- А тут написано – двенадцатое.
Девушка тоже посмотрела на табло.
- Кто же верит тому, что пишут в автобусе? – улыбнулась она. – Тут и время – 23.30. А сейчас – шесть утра.
Быстров успокоился. Все-таки, с возрастом, появляются странности. Ему недавно исполнилось пятьдесят. Состояние, – ни то, ни се. Могут молодым человеком назвать, а могут – и место уступить.
Ехали по проспекту Мира. Улицу быстро захватывали экскаваторы, грузовики и люди в оранжевых жилетах. Начинали вскрывать новенький асфальт.
«Только, ведь, уложили», - подумал Олег. «Наверное, забыли чего-то».
Он вышел у метро и двинулся через переход. Девушка шагала рядом.
Быстров остановился у входа в подземелье ресторана. Крутая лестница, небезопасная для нетрезвых посетителей, вела вниз.
- Можно, я с вами? – спросила девушка. – Только, у меня денег нет, - предупредила она.
- Не вопрос, - сказал польщенный Олег.
Они вошли в полутемный зал, присели недалеко от входа.
- Ну, что вы здесь-то? – проворковала добродушная женщина-метрдотель. - Проходите поближе, на диванчик.
Она усадила их в довольно уютную полукабинку.
В ресторане не было никого. Только последний посетитель, танцевал под тихую музыку, совершенно один, возле эстрады. Мужчина выглядел солидно, - в очках и деловом костюме. Танец, в котором сквозила боль, был странен.
Быстров и его спутница, какое-то время, молча смотрели.
- Марфа, - представилась девушка. – Селезнёва. Писательница.
«О, Господи»! – подумал Быстров. – Олег. – Потом добавил, - Палыч.
- «Палыч», - это фамилия? - уточнила Марфа.
- Отчество.
- Интересно, здесь есть селедка? – спросила девушка, пододвигая к себе меню.
«Понятно», - сделал вывод Олег.
- Совсем не то, что вы предположили. Просто, люблю селедку.
Подошел официант. Быстров заказал бургер и хреновуху. Марфа – гренки с селедкой. От хреновухи и вина отказалась, попросила «водички без газа».
- Здесь приличный клюквенный морс, - подсказал Быстров.
- Хорошо. Морс, - согласилась Марфа.
Официант зажег лампу на столике. Стало совсем мило.
- Тут можно писать тексты, - сделала неожиданный вывод девушка. - Иногда. В плохую погоду. Джоан Роулинг - писала в кафе.
- Это, которая, «Гарри Поттер»? – поморщился Олег. – Ужас какой-то.
- Почему «ужас»? Классика.
- Вы серьезно?
- Конечно. Классика, - найти и описать новый образ. Дон Кихоты, были раньше? Были. Но Сервантес его описал. И мы говорим – «Дон Кихот». Также – Гамлет, Гобсек, князь Мышкин.
- Ну, вы скажете! - возмутился Олег. – «Мильтон, Гомер и Паниковский».
- Она открыла Гарри Поттера.
- Кто он такой?
- Мальчик-волшебник, которого достали тупые. Вам не хотелось стать в детстве волшебником? Вас не доставали?
- Меня и сейчас достают, - признался Быстров.
- Вот видите! – обрадовалась Марфа. – Я думаю, она описала Джона Леннона. Он тоже остался без родителей, рос у тетки. И внешне – похож. И, тоже, - волшебник.
- Гарри – злобный колдун. Один вред от него детям, - отрезал Олег Павлович. – Да и Леннон был не подарок. Хотя музыка у него – прилипчивая.
Девушка замолчала.
- Где-нибудь учитесь? – спросил Быстров.
- В Литинституте.
- Его еще не перенесли?
- Почему его должны перенести? - насторожилась Марфа.
- Красивое здание, в престижном месте. Писателям, можно выделить что-либо попроще.
- Учимся, пока.
Олег обратил внимание, что она слегка «окает». Приехала, наверное, откуда-то.
- Я из Тотьмы, - ответила девушка на его мысли. - Вологодская область. В нашем районе – музей Рубцова. Он там, в детдоме воспитывался. «Я буду долго гнать велосипед», - подсказала она.
- Спасибо, - усмехнулся Быстров. – Я филолог.
Он, действительно, преподавал литературу в политехническом колледже, бывшем ПТУ.
Принесли хреновуху и селедку. Предусмотрительный официант подал две рюмки.
- Ну, под селедку-то? – предложил Олег Павлович.
- С утра? Хотя, давайте, - согласилась Марфа, жмурясь и запивая морсом. – Я у молодого человека ночевала, - продолжила она, несколько замедленно. – Мы поссорились. Даже не покормил, придурок. – Она захрустела гренками. – Второй день не ем. Мне родители, по пятнадцатым числам деньги переводят. Но деньги – закончились. У меня хорошие родители, - проговорила она еще медленнее. – А борщ у вас есть? – спросила Марфа подошедшего официанта.
Принесли борщ. Потом – свинину на ребрышках. Марфа больше не пила, но ее слегка развезло от еды. Похоже, действительно, пару дней голодала.
- Нас, прозаиков, никто не знает, - задумчиво говорила она. - Вот, поэтессы, другое дело. Знаете - Сильвию Ковылкину?
- Нет, - равнодушно сказал Олег.
- А еще филолог! Сильвия – читает стихи в барах. Не во всех конечно, а там, где народ понимает. Она – эффектная.
- Вы тоже ничего, - вежливо вставил Быстров. Марфу трудно было назвать эффектной. Просто, - привлекательная.
- Спасибо. Но мне-то что читать? Я пишу романы. С пятнадцати лет пишу. Кто в баре будет слушать роман? – Марфа загрустила. – У меня, правда, есть сайт. Хотите, я вам его сброшу?
Олег достал айфон и они обменялись адресами.
Гаджет Марфы звякнул. Видимо, пришли деньги от родителей.
- Перевели, - подтвердила она. – Теперь, я вас могу покормить.
- Давайте, в следующий раз, - предложил Быстров. – Завтра, например. Я, пока, ваш роман почитаю.
Они вышли наверх, в уже проснувшуюся Москву.
- Хотите погулять? – неуверенно спросила Марфа.
- Да нет, - ответил Олег. – У меня дела.
Зачем он так сказал, - непонятно. Никаких дел у него не было.
- «Да-нет», - усмехнулась девушка. – Загадочный русский язык. Тогда, я в Отрадное, спать поеду. Мы там с подругой комнату снимаем.
«Безотрадное Отрадное», - вспомнил Быстров поговорку.
Подкатил автобус. Марфа нажала кнопку. Загорелись зеленые огоньки, дверь открылась, она вошла. Помахала через окно, и М2 повез ее в сторону Рижской.
Воскресный день только начинался. Не хотелось возвращаться домой, чтобы опять, тупо пялиться в ноутбук, читать скучные посты.
Быстров нашел ближайшую скамейку и долго сидел там, разглядывая прохожих.