В России всегда запредельное богатство граничило с крайней бедностью. Пока дети крестьян и рабочих умирали от голода и болезней, богатейшие представители купечества транжирили деньги направо и налево, буквально не зная, чем порадовать себя и удивить окружающих. Парадоксально, но многие из них вошли в историю, как меценаты и благотворители, что не мешало им быть чудаковатыми мотами с барскими замашками. Взять хотя бы типичного представителя своего сословия и времени — потомственного купца-промышленника Николая Рябушинского.
Промышленник, не ставший художником
Как рассказывает Дмитрий Толоконников в книге «Великие меценаты», пятый сын русского промышленника Павла Михайловича Рябушинского, Николай, окончил Московскую практическую академию коммерческих наук и занимался делами на ткацких фабриках отца. Вот только успеха в этом направлении не добился — у юноши не оказалось торгово-финансовой жилки. Зато он с ранних лет увлекся искусством, в частности, живописью. И хоть специального художественного образования не получил, занимался самостоятельно и брал уроки у своего друга живописца Сергея Виноградова.
До нашего времени сохранилось довольно много картин Рябушинского — не шедевры, но все же. Кроме того, Николай проявлял и другие таланты: писал стихи и прозу, научные и критические статьи по искусствоведению, увлекался музыкой, работал в сфере оформительской печатной графики. Одно время он даже издавал тематический журнал об искусстве «Золотое Руно». Издание было красивым и дорогим, а вот коммерческие таланты Николая, как мы уже отмечали выше, оставляли желать лучшего. Поэтому, по сохранившейся финансовой статистике 1906 года доход от продажи журнала составил 12 000 рублей, а затраты — более 100 000.
Дворец, автомобиль и женщины
Впрочем, сын промышленника вполне мог себе позволить и не такие траты — благо почивший уже батюшка оставил неплохое состояние. И если старшие братья активно его приумножали, то младший, прозванный за свои причуды Николашкой, беззаботно проматывал. Чтобы утолить свою страсть к автомобилям и быстрой езде, он приобрёл новейший на тот момент «Даймлер» с 60-сильным двигателем. Несмотря на многочисленные нарушения только-только введенных правил дорожного движения и последовавшие за ними штрафы, Рябушинский продолжал лихачить. И даже сбитый едва не насмерть пешеход, от которого меценат откупился баснословными деньгами, ничему того не научил.
Особой слабостью Николая Рябушинского были представительницы прекрасного пола. В выстроенном им особняке «Черный лебедь» в Петровском парке столицы регулярно устраивались вечеринки с участием не очень высокоморальных женщин. Как рассказывает Галина Малясова в статье «Вилла «Черный лебедь», по Москве ходили слухи о голых актрисах, которые с радостью (и не бесплатно) посещали «афинские вечеринки» столичного богатея.
Миллиард за куртизанку
Людмила и Ольга Жуковы в книге «Русское купечество» рассказывают об одном из самых ярких проявлений мотовства со стороны Николая Рябушинского — французской певичке Фажетт. Приглашенная из какого-то второсортного парижского варьете девушка не отличалась выдающимися вокальными данными, зато умело располагала к себе мужчин. Вот и русский купец попался в ее сети. Он катал ее по столице на своем авто, устраивал в ее честь ужины с сотнями приглашенных, дарил дорогущие подарки. Согласно дошедшим до нас финансовым документам, всего за два месяца мимолетного романа, купец стал беднее на 200 000 рублей. В пересчете на современный курс — это более миллиарда.
Правда, к Фажетт Николай быстро охладел, сосредоточив внимание на более доступных и менее дорогих соотечественницах. Их в жизни Рябушинского было немало — неудивительно, что еще до революции он промотал все свое состояние и в 1914 году уехал в Париж, где открыл антикварную лавку. После революции на несколько лет уже бывший купец возвращался в Россию, но в 1922 году уехал во Францию уже окончательно, где и умер в 1951 году.